Попыхан к тому времени, отошёл на несколько шагов, но обернулся и, минуя всякие приличия, прилип взглядом, пялясь на гипнотические колебания подола платья. Его глаза отражали собеседницу в полусидячей позе, с умилённым выражением лица рассматривающей морфологические подробности однолетних растений. На суетливом сознании самого исполнительного человека в королевстве секунды такого созерцания сказывались умиротворяющим образом, что сразу выразилось в мимике и осанке, и оставшаяся корзина невольно опустилась на гальку.
– А может у его величества есть ещё какие-то интересы в этом месте?
Девушка резко открыла веки и перевела взгляд. Заигравшаяся над столом тройка птиц скачком поднялась вверх, будто их пнула невидимая сила, дуб у рояля как от ветра зашуршал листвой, а свежий букет обеднел на несколько десятков лепестков. Голос Злобушки звучал всё так же спокойно, но с оттенком подозрительности. Изменившаяся обстановка и хлёсткое как кнут, практически слышимое движение глаз собеседницы выдернули распорядителя из неги безмятежности. Тело моментально пришло в норму, продемонстрировав армейскую выправку, а мозг принялся разгонять мыслительные процессы.
– Мадемуазель, должен отметить, что в вашем сиянии меркнет даже красота этого места. – Распорядитель сдержанно улыбнулся и кивнул головой как опытный ухажёр.
– Месье Попыхан, мне кажется, или вы переводите тему разговора?
– Мадемуазель, давайте позволим незванному официанту побыстрее оставить нашу компанию. Сегодня он, наверняка, ещё появится… Чтобы принести вино и комплименты.
Продемонстрировав влияние вперемешку с чувством юмора, парень, взял штопор и принялся раскручивать бутылку вдоль вертикальной оси. Получалось неуклюже. Попыхан больше к роялю не пошёл – он спешно поставил вторую корзину рядом с первой, поклонился и после молчаливого кивка направился к выходу. Такая безмолвная послушность обрадовала молодого человека, как астрал экстрасенса, отчётливо проявившись на лице и в осторожных танцевальных движениях тела. Некоторое время он интеллигентно ликовал, однако беспощадный взгляд спутницы тотчас заставил расслабить мимические мышцы лица.
– Мне кажется? Или месье хочется что-то сказать?
– И хочется и колется. – Парень моментом перестал веселиться.
– Так ежики перед сексом говорят. А по сути?
– Скажите, в чём меня подозревают?
– Не так давно я задала щекотливый вопрос и ожидала откровенный ответ.
Злобушка, не отрывая глаз, сомкнула кисти в замок и поставила локти на стол, губы сжались, брови сдвинулись, немного напрягся лоб. Аутсайдер в бессловесной перебранке наметился сразу: веки "трубадура" заморгали быстро как крылья шмеля, а на висках заблестели капельки пота. Секунд через тридцать он поспешил переставить бутылку на линию зрительного контакта, и ещё через пять подал неуверенный голос:
– Ладно. Признаюсь, в моей жизни действительно был опыт нетрадиционного – использования некоторых органов цепочки пищевого тракта, но теперь это всё в прошлом.
– И как глубоко… – Девушка забрала преграду и принялась её откупоривать, от чего ненадолго повисла молчаливая пауза. – Я хотела спросить, как глубоко в прошлом вы оставили эти вредные привычки.
– Сравнительно недавно. Этому предшествовал полёт белой кареты. Я с большим интересом наблюдал за приземлением и ажиотажем вокруг, и, когда из света показался ваш образ, почувствовал, что потерял дар гомосексуализма навсегда.
– Как поэтично. – Злобушка никак не могла скрыть надменность. – Однако вам следует пораньше рассказывать столь чувственные подробности биографии девушкам, у которых слишком мало времени.
– Я из всех сил старался понравиться. – Собеседник убрал из голоса нотки заигрывания. – И никак не ожидал, обнаружить тайник с гомофобией в столь прелестной оболочке.
– Знаете, я, действительно, с определённой долей критики отношусь к гомосексуализму как социальному явлению, но не считаю нетерпимостью противостояние пропаганде, а также защиту традиций поколения прошлого и мировоззрения поколения будущего.
– Похоже, вы целиком следуете в фарватере нынешней власти.
– Да. Я не поддерживаю попытку отдельных меньшинств стать большинством, как вредную для существования нации и, в какой-то степени, вида.
– То есть вы желаете, чтобы люди с особенными взглядами смирились и жили как все. – Парень наморщил лоб.
– Тем с особенными взглядами я желаю скромности, не глубже двадцати сантиметров и не больше одного за раз. Последние два пункта можно тоже приравнять к проявлению скромности, месье Копт, я полагаю.
– Его светлость, Копт! – Парень поставил один кулак на стол и принял вид на столько свирепый на сколько позволяло его молодое смазливое лицо.
– Простите, принц, без бейджика вас не узнать.
– Наверное, вы просто не очень образованы.
– Какой болезненный выпад, ваша светлость. А я то думала, вы совсем неженка. Да. Жёлтую прессу я не читаю и не слежу за хрониками королевской семьи… Хотя должна отметить, что биографию вашего отца знаю, и внешность его ни с чьей не спутаю.
