Толпа на задних рядах встретила новость с отчётливо различимым одобрением в виде посвистывания и коллективного "да". Однако девушки ближе по-прежнему сохраняли безэмоциональное спокойствие. Попыхан тем временем, убедившись, что публика достаточно заинтересована и занята, стал продвигаться в направлении дворца, чтобы выполнить секретную миссию, но, почувствовав шлепок по плечу, остановился.
– Ты обуздал ту армию, с которой даже мне не справиться. – Голос Виктора прозвучал с восхищением.
– Аврет – моя старшая. У неё нервы словно прутья стальные. В покер бы играть.
– Так. – Король ткнул указательным пальцем. – Раз уж мы коснулись азартных дел… Я слышал, Эмеральда ставки принимала. И ты опять соблазну поддался: "Сто тысяч на Витю, пацифизмом, в первом раунде."
– Виноват, ваше величество. Спешил. – Попыхан опустил глаза на столько, что практически смотрел назад.
– Ладно. Официально об этом пари я не знаю и арбитром быть не могу, но выигрыш ты не забирай. И ставку тоже.
Спрятав обе руки за спину, рассматривая брусчатку, распорядитель послушно кивал.
– Можешь идти дальше. Об остальном потом.
– Слушаюсь, ваше величество.
Аврет уже хорошенько освоилась и словно на сцене прохаживалась влево вправо по высокому столу для напитков. За ней, внимательными взглядами, непрерывно поворачивая головы, следила женская аудитория. Недовольных лиц совсем не осталось, а варианты продолжения праздника удивляли раскованностью:
– …следущим в списке идёт зажигательный танец охранников. Я не совру, если скажу, что всех нас утомили суровые лица и равнодушные глаза людей при исполнении. Но эти парни не такие. Своим горячим нравом они могут ковать сталь. Присутствуют элементы стриптиза, так что милые мадемуазель и особенно мадам держите себя в руках, чтоб не обжечься. И наконец…
Ведущая остановилась аккурат по середине стола, когда раздались залпы фейерверка, и в воздух полетели горящие шарики всех цветов радуги. Уже самые циничные гостьи громко хлопали в ладоши не скрывая эмоций. Аврет выждала паузу, пока зрители утихнут и раскаты взрывающегося пороха перестанут перебивать речь.
– …Наконец мы устроим аукцион холостяков. Первый лот у нас уже есть.
Ведущая посмотрела на девушку, всё ещё паразитировавшую на теле стражника, от чего последняя вздыбила волосы и показала клыки подобно кошке. Судя по движению рта она даже зашипела, но звук растворился в гуле толпы, повисшем на площади.
– И, я полагаю, первая ставка тоже. – Настрой присутствующих, определённо, сказывался и на Аврет, в резонансе поднимая настроение. – Но для самых рисковых, для тех кто живёт суровыми испытаниями, кто хочет нечто особенное и незабываемое на этот вечер… Силовые структуры любезно согласились отдать недавних возмутителей спокойствия. Диких, но молодых и сочных, мы выставим на торги почти в полном составе. Белокурому застенчивому явно понадобится госпожа. А пару хорошо сложенных блондинов отдам только вместе.
Больше Аврет сказать ничего не смогла – на мероприятии, которое всё меньше походило на бал, стало по-настоящему громко. Разогретая алкоголем и представлением толпа разрывалась от веселья. "Скорее покажите танец… А можно молодого на две ночи?.. Выставляйте того с длинным топором!.." – пожелания и вопросы сыпались со всех сторон. Мнения стражи и "революционеров" никто не спрашивал – этот праздник случился совсем не для них. Впрочем, последователи партии Лигода имели веские причины не противиться воле прекрасного пола, благодаря которой, без особой хитрости и усилий избегали мест ограничения свободы, а вместе с этим и целой серии приключений на место в районе копчика. Явным неудачником во всей истории оказывался лишь безрассудный и, по-видимому, неосведомлённый участник её кульминации. Его доверчивое сознание уже рисовало либеральную утопию во главе с верховным демократом Лигодом, за заслуги предоставляя себе место министра обороны и персональную армию романтично мыслящих молодых курсантов, когда торец эфеса клинка Виктора ударил по сочленению нервных окончаний в груди, цинично похоронив розовые надежды на голубые мечты. Приступы асфиксии и болезненный вой не позволяли выставить такой лот на аукцион даже с минимальной ценой, да и чрезвычайно оскорбительный поступок шанс на альтернативное наказание не давал, поэтому тело завидной комплекции на носилках медленно спускалось в инквизиторские подвалы.
