Из-за одной спорной особенности организма судьба верховного инквизитора Пиндыра сложилась успешно, но нелегко и не сразу. Уже в детском возрасте, если даже кошка писяла в его лыковые сандалики, обонятельно этого никто не замечал. С наступлением половой зрелости запах усугубился настолько, что в один жаркий день население глубинки напутственным матом и вилами культурно попросило юношу оставить отчий дом и родную деревню. Несколько лет он слонялся по лесам и дорогам в стороне от разумной жизни, пока не наткнулся на одного услужливого месье и его непривередливого приятеля Виктора. Последний в недуге рассмотрел стратегическую способность и дал сапоги, чтоб остановить утечку полезного в хозяйстве зловония в окружающую среду. Благодаря встрече, парень поступил на военную службу в диверсионный отряд, где неявный талант обрёл совершенно неожиданное применение: ношенными сапогами дурманили лошадей и сбивали со следа собак, травили реки портянками, не давая противнику перейти брод, но настоящую революцию Пиндыр совершил в деле дознавания. Он прозвал их "пятнадцатиминутками". Выдержанный четверть часа носок, запертый вместе с допрашиваемым в тесном, размером с гробик, помещении через короткое время вызывал поток разнообразной информации: интересной, про расположение войск и маршруты разведгрупп, неожиданной, об оргиях у пруда и акте онанизма в запрещенном месте, ужасающей, после чего, как правило, в ящик закидывали недельные ботинки и забивали крышку.
Когда войны закончились Пиндыр без конкурса и карабканья по карьерной лестнице получил должность верховного инквизитора и продолжил внедрять способ дознавания нового поколения. Пыточные во всём королевстве разительно преобразились и перестали восприниматься как мрачные филиалы канализаций. Особенно выделялась та, что располагалась во дворце: чистые коридоры, освещение из магических кристаллов, принудительная циркуляция воздуха и душевая с горячей водой в помещении для бесед с пристрастием.
По подвалу Копт шёл также неспешно, как выходил из комнаты счастья. Поведение принца выделялось неуверенностью. Он часто останавливался, чтоб рассмотреть сюжеты истории инквизиторского дела на фресках, заглядывал под разноцветные чехлы пыточных инструментов, минутами открывал двери и время от времени прохаживался обратно, пока красная дорожка, наконец, не окончилась маленьким залом. Четверо на появление нового лица отреагировали, но не прервались. Копт лично знал только короля, по обтягивающим кожанным штанам и сапогам догадывался, который из компании знаменитый Пиндыр. О том, кто такие мужчина лет сорока в дорогом костюме и огромный парень со следами крови в середине торса, взмокший, по крайней мере, по пояс, наследник не имел ни малейшего представления. Все сидели за старым столом, судя по фиксаторам в виде металлических скоб, изначально использовавшимся в пыточных целях. За плечами бугая стоял неизвестного назначения ящик высотой чуть меньше человеческого роста. Инквизитор и Виктор держали по большой прозрачной кружке. Коричневый цвет и долька лимона выдавали в напитке чай. Диета большого гостя выглядела разнообразней: перед ним стояли две кружки с кусочками лимона на дне, бокал для вина, маленькая стопка и четыре стакана, предположительно, с водой, один полный лишь на треть. Щёголь и вовсе сидел в отдалении, без тары и занимался бумажной работой. Принц собрал смелость из всех уголков сознания и решительно шагнул в комнату, однако заслужил лишь краткий взгляд здоровяка – остальные продолжили то же, чем занимались.
– …чёлку связи я сам не видел. Её, вроде, Сибил получала.
– Какая это ещё Сибил? – Человек в кожанных штанах повысил голос и выскочил из кресла, швырнув кружку на стол так резко, что небольшая часть содержимого выплеснулась. – Ты же твердил, в поместье только "мальчики"!
– Да там половина с женскими именами. Говорил же: меня Тишкой зовут. – Амбал промямлил на столько жалостливо, на сколько позволял его увесистый бас.
– "Тишка" звучит как женское. – Виктор вмешался по-доброму, от чего первый допрашивающий немного расслабился.
– Да будь я мужиком, ваше величество, с этими педерастами на площадь никогда бы не запёрся.
Король сдержанно ухмыльнулся и сделал продолжительный глоток. Инквизитор последовал его примеру и тоже потянулся за чаем. Оперативно воспользовавшись передышкой, Копт приблизился вплотную к отцу.
– Пап, нам очень надо поговорить. – Принц начал тихо, почти что шёпотом.
– Имей терпение, сынок, иначе нетерпение поимеет тебя. – Виктор негромко изрёк мудрость и повернулся обратно к Тишке.
– Да меня уже столько раз поимели… Неужели ты думаешь, меня напугает какое-то нетерпение?
Наследник сдерживать голос не стал, чем развеселил здоровяка. Однако тот не просмеялся и пяти секунд, поскольку вынужденно схватился за травму в районе солнечного сплетения. Иначе откровенный факт воспринял монарх, искривив лицо и сильно сжав эфес меча правой рукой.
