Жеребцы рванули вверх под углом не меньше сорока градусов и, взмыв выше купола дворца, заложили крутой вираж влево, на восток, прямо над крышами домов. Вопреки ожиданиям девушки через пол километра четвёрка не легла на нисходящую траекторию, а скакнула ещё выше, на эшелон полторы тысячи метров, игнорируя сеть городских дорог и факт, что кони не летают. Скорость тоже росла. Пейзажи хоть и не мелькали перед глазами, в силу приличной высоты, стали меняться ощутимо чаще. Лошади безжалостно истребляли путь домой километр за километром, будто предчувствовали скорый конец волшебства и спешку хозяйки. Не смотря на роскошную обстановку и анатомические кресла, поездка не имела ничего общего с комфортом: салон кареты наполнял характерный шум с вибрацией, а горизонтальные перегрузки провоцировали мысли, что остаться обнажённой наедине с немилым принцем, не такое уж плохое событие. Как на зло, когда пассажирка попривыкла к тряске и нормализовала выработку адреналина, скакуны засветились белым, и экипаж помчался вниз, пронзая пространство быстро, словно молния. Злобушка этот волнительный момент распознала и не без страха приготовилась пережить, сжав кулаками поручни ещё сильнее. Минуту спустя, почти у самой земли, скорость стала падать, а от лошадей в случайных местах отваливаться куски плоти, пачкая ветровое стекло. Карета по касательной, одновременно всеми шестью колёсами тронула поверхность и устремилась дальше вперёд. Через мгновенье тяга пропала совсем, спровоцировав плавное, но ощутимое замедление транспорта.
Девушка впервые за поездку смогла расслабить руки и повертеть головой по сторонам. Благодаря освещению кареты местность проглядывалась на сотни метров, но выглядела однообразно в трёх направлениях – рассмотреть, что творилось впереди не представлялось никакой возможности из-за заляпанного стекла. Наконец, вместе с шелестом травы экипаж остановился. Злобушка без промедления вышла наружу – развилку дорог она, с большой долей вероятности, узнала, а вот кони не обнаруживались. Впрочем, огромное красное пятно, отливавшееся на гладкой мраморной поверхности кареты, жирно намекало на их грустную судьбу. Сентябрьская ночь, в отличие от крёстной, прогулки в легкомысленных одеждах не одобряла, о чем не преминула напомнить прохладным ветерком. Девушка на секунду заскочила в транспорт и, укутавшись мягкой шалью, поспешила к информационной табличке метрах в ста по дороге обратно.
Ожидаемо, развилка была съездом с региональной конемагистрали С-74 на улицу имени боевого травника Фернгаса, особняк Ришман стоял километрах в пяти. Второй хорошей новостью являлась неожиданная устойчивость платья к россказням обратной трансформации: чисто визуально оно не укоротилось ни на сантиметр и выглядело так же ярко. Девушка зашагала в направлении дома, покручивая за каблук неизвестно как оказавшуюся в кулаке туфельку. Неопределённость отступила и Злобушка даже начала оценивать возможность буксировки остатков роскошного экипажа для использования в хозяйственных целях. Однако уверенность продлилась не больше полминуты, до тех пор пока транспорт не выпустил в небо столб плотного белого света и не превратился снова в тыкву. "Хорошо, что ты не видишь, Золушка, как быстро непревзойдённая красота может становиться банальным овощем", – второе "я" произнесло фразу вслух тоном, которым обычно общаются с давно умершими.
– Злобушка, это что сейчас произошло?
От нежданного голоса в голове девушка даже остановилась:
– Кто здесь?
– Мне казалось, ты со мной разговаривала. Да и кто ещё может называть тебя "Злобушка"?
– Золушка!?
– Рада, что мы это выяснили. А теперь, пожалуйста, объясни поподробней, что мы прям сейчас видели.
– Это был контрэнергетический переход кареты, наколдованной из тыквы, в исходное состояние с минимальным потенциалом, о котором предупреждала крёстная после того, как трансформировала четвёрку грызунов в лошадей и свила красное платье из стеблей лозы, а я рискованно пошутила про титанических размеров фалоимитатор, назвав его самотыком.
– Слу-шай, Зло-буш-ка, – оригинальная личность начала по слогам с изрядным удивлением в голосе, – если в нас синь какая, то почему вставляет только тебя.
– Читай память, дорогая. Там весь вечер. Пока подробней некуда.
– Хм… вижу: в карете летела, по замку бежала, молодого человека, ты над ним издеваешься, глумишься, хотя нет, традиционно ведёшь себя как сука…
– Ну почему девушек, способных защищать свои интересы, обязательно называть "суками"? – Злобушка обронила отстранённо, словно и не питала надежду, что на реплику обратят внимание.
– Он принц? Он принц! Зачем ты убежала? О чём ты вообще думала? Он же принц! О большем ни одна мадемуазель и мечтать не смеет.
– Хватит уже повторять "принц". К твоему сведению, он ещё немного и принцесса. И брак с таким оценивать следует взвешенно.
– Какой ужас! Всё, что ты ему наговорила. Из-за твоей гомофобии нам принцессой никогда не стать.
