Он думал об этом с того самого дня, как согласился помочь Мо Вэйюю узнать больше об исчезновении профессора. Если бы он знал, где смотреть, он бы давно уже всё нашёл, но, увы… кроме записей ничего толкового нигде не было. К тому же, он действительно начинал узнавать окружающую его обстановку — похоже, теория Ши Минцзина работала, и его разум впрямь адаптировался к другой Вселенной.
Но всё это лишь усложняло поиски.
Если профессор Чу хотел бы оставить некое послание, которое было бы интересно лишь Чу Ваньнину из другого мира, но при этом не привлекло бы внимание Мо Вэйюя, что бы это могло быть?..
Мо Жань и сам об этом задумывался не раз — и рассчитывал, что Чу Ваньнин сможет отыскать в его квартире что-то, дающее ответы.
Вот только он даже не догадывался, что конечным адресатом станет сам Чу Ваньнин… кто же оставлял послания самому себе?
***
…После ухода Ши Минцзина в гостиной стало совсем тихо. Чу Ваньнин продолжал изучать ежедневники и конспекты, надеясь найти разгадку. Мо Жань — составлял ему компанию, но было заметно, что мысли его находились где-то в ином измерении.
В конечном итоге он объявил, что слишком устал, собирается принять душ и ложиться.
Чу Ваньнин не имел ничего против — однако и у него уже голова шла кругом от всего, что теперь ему открылось.
Картина становилась всё более ясной, но в ней всё ещё было много пробелов — например, он всё ещё не мог ответить Мо Жаню, почему профессор Чу так поступил.
Заставил Мо Жаня ждать его три долгих года — ничего толком не объяснив, просто исчезнув в одно мгновение.
А ведь исчез он не только из этого мира — в параллельной Вселенной, где он также пробыл некоторое время, был ещё один Мо Жань, который помнил о нём и знал его.
Который искал его.
И Чу Ваньнин теперь чувствовал, что подвёл их обоих.
Как мог он теперь написать другому Мо Жаню, если он даже не был уверен, кто он, и что должен сказать?
У него не выйдет сместиться в другую Вселенную так, как это проделал Чу Ваньнин — а, значит, он больше никогда не сможет увидеться с тем Мо Жанем.
Он больше не сможет с ним общаться иначе, чем используя мессенджер, и… возможно, вскоре вовсе его воспоминания будут стёрты. Их заменит память профессора Чу, и он больше даже не вспомнит другую Вселенную…
Что, если он забудет о существовании Мо Жаня из иного мира?
Чу Ваньнин резко захлопнул очередной ежедневник, испытывая бесконечную злость на самого себя.
Он понятия не имел, о чём думал профессор Чу, и чем он руководствовался, когда решил превратить жизни трёх людей в один большой неудачный эксперимент.
Он заставил человека, который любил его всем сердцем, бесконечно ждать его в неизвестности.
Зачем-то параллельно вёл лекции у Мо Жаня из другого мира — прекрасно зная, к чему это может привести.
В итоге превратил себя в другого человека.
Зачем?
Неужели просто из любопытства?..
Чем дольше Чу Ваньнин об этом думал, тем сильнее его начинало тошнить. В какой-то момент дурнота перекрыла все ощущения, и он, подойдя к окну, открыл его и высунулся, жадно глотая ночной воздух.
Ночь была ясной, прямо над головой рассыпались сотни мерцающих новых созвездий, которые Чу теперь, к своему сожалению, узнавал.
Он тихо перевёл дыхание, раздумывая о том, что когда-то подобные ночи были наполнены одиночеством, и он тратил их на создание фотографий Млечного пути.
Когда-то он был другим человеком… что, если он забудет теперь самого себя, живя с Мо Вэйюем этого мира?
Он поёжился от ночной прохлады.
Вдруг захотелось сделать что-то такое, чего наверняка не сделал бы проклятый профессор. Просто назло. Чтобы доказать самому себе, что он всё ещё является собой.
Чу Ваньнин достал из кофра фотоаппарат и прикрутил к нему нужный объектив. Раздобыл штатив и после нескольких минут возни расположил всё так, как прежде у себя дома.
Ночное небо было для него теперь открытой картой — он смотрел на него в видоискатель и видел изогнутый зигзаг Кассиопеи и застывший ковш Большой медведицы.
Он улыбнулся, вдруг подумав, что сможет прислать эти кадры Мо Жаню из другого мира — даже если завтра он забудет о нём и перестанет быть собой, он успеет сделать хотя бы это.
И, всё же…
После трёх или четырёх фотографий на экране высветилось предупреждение о заполненной памяти.
Пришлось сворачивать фотосъемку, несмотря на то, что на настройку экспозиции и фокуса пришлось потратить немало времени.
— Ваньнин?..
Чу Ваньнин обернулся на голос.
В дверях спальни стоял Мо Вэйюй —и выглядел он при этом усталым и разбитым.
— Я собираюсь ещё немного поснимать, так что пока не ложусь, — Чу махнул в сторону открытого настежь окна. — Сегодня очень ясная ночь. Я ведь не помешаю тебе? Я буду спать на диване, как и раньше, так что… — он вдруг окончательно смутился, понимая, что это была одновременно и его квартира, и в то же время не его.
Он действительно часто спал на диване даже у себя дома… но понятия не имел, где имел привычку спать профессор Чу.
Делил ли он спальню с Мо Жанем?..
— Тогда доброй ночи, — кивнул Вэйюй. — Если что-нибудь понадобится, не стесняйся меня разбудить. Ты открыл окно, а на улице холодно…