Просыпалась утром, выпивала чашку кофе, шла на пары, обедала в столовой, отправлялась на факультативы, потом на тренировки в танцзале до полного изнеможения, приходила в общагу к полуночи, если оставалось сил, то ужинала, но чаще всего, ложилась сразу после душа. Так началась её новая жизнь. Теперь все делилось на до и после Кирилла Наумова. Она поменяла номер телефона, порвала связи со всеми, кто мог бы знать про их отношения. Плюс – таких было немного, минус – это были самые близкие люди. Софья же, потерявшая родителей, всегда цеплялась за людей, поэтому решение уйти ото всех далось очень тяжело. Но иначе было нельзя, ведь Кирилл за эти полтора года стал для неё всей её жизнью, а каждый вопросительный или сочувствующий взгляд вызывал бы в ней еще большую боль. Софа не нашла ничего лучше, чем просто сжечь все мосты, уходя – уходи.
А еще был страх, что она сорвется и напишет ему. Хотя цифры алыми буквами навеки впечатались в подкорку мозга, но новый номер все же сдерживал, потому что страх увидеть ответ – был еще сильнее.
Она всхлипнула и сжала простынь до белых костяшек, ни к чему слышать соседкам по общаге её рыдания. Лежать в общажной комнате, глотать слезы, беззвучно кричать в тишине – вот её реальность. Вот до чего она докатилась, сильная и милая Софья Пак: «А могла бы проглотить все и не обращать внимания на ситуацию.» – закралась подлая мыслишка.
– Нет! Не могла бы! – забывшись, произнесла она вслух.
– Ну нет, так нет. Зачем же так орать. – послышался голос с нижней койки. – Я же просто спросила, могла бы ты заменить меня на новогоднем концерте.
Пока Софа превращалась из звезды института в угрюмую тень, жизнь катила своим чередом, приближался новый год со всеми вытекающими. Например, их ВУЗ готовил традиционный новогодний концерт, где лучшие студенты выступали и показывали свои навыки. В прошлом году, как лучшая первокурсница, Софья принимала участие, в этом году – забыла совершенно про все.
Она посчитала бессмысленным оправдываться и объяснять, что кричала не на свою соседку, а на себя. Зачем? В её планы не входило начинать дружиться с кем-либо, пусть просто не трогают и не пристают.
День проходил за днем, вот наступил новый год, но ей было не с кем его встретить. Соседи разъехались по домам к семьям, а она вернулась в свой старый семейный дом – все, что осталось от родителей. Софья не любила возвращаться сюда, каждая дощечка напоминала о счастливом детстве, о горьком времени, когда ей приходилось одной справляться со взрослыми проблемами. В то время она подрабатывала в ближайшем магазине, таким нехитрым способом зарабатывая необходимый минимум на жизнь. Теперь у неё была повышенная стипендия, а большего и не нужно девушке, которая не стремится к богатой жизни и довольствуется малым.
Сейчас же она прекрасно понимала, что с домом нужно попрощаться и продать его. Софья решила пережить новогодние каникулы, вернуться в общагу и обрубить последнюю ниточку, связывающую её с прошлым. А пока она сварил суп, открыла банку пива и включила телевизор, так, за просмотром увеселительных передач прошли её последние дни в родительском доме. Пора было собирать вещички и выметаться отсюда опять в общагу. Занятая поиском своей любимой футболки, она услышала стук в дверь, сначала робкий, потом начали долбить ногами.
– Кто там такой нетерпеливый? – проворчала девушка, но уже догадываясь – кто, поплелась открывать.
Она успела только повернуть ручку замка, как в дом ворвался длинноволосый вихрь под названием «Злая Марсель»:
– Какого хрена, Софья Пак? Ты что себе вообще позволяешь? Ты, блин, вообще в своем уме? – Ее глаза светились яростью, а ноздри широко раздувались, она была похожа на маленький чайник, еще немного и из ушей повалит пар. Картина была настолько уморительная, что Софа не выдержала и улыбнулась, эта была её чуть ли не первая улыбка за последнее время.
– Марс, ты похожа на чайник.
Девушка аж присела на колченогий стул, стоящий рядом, казалось, из нее ушла вся злость и осталась лишь усталость:
– Зайчик, ты хоть представляешь, что я испытала, когда ты пропала? Телефон не алё, на территорию института чужих не пускают, я дежурила возле входа, но ты так и не появилась, в вашей квартире какая-то девка мне открыла, что даже не стала спрашивать у нее – извинилась и все. Наумов молчит и говорить не хочет. Вот сегодня мы приехали от родителей Ника и я сразу помчалась сюда, как уже последнее место, где можно тебя найти. Поверь, если бы не нашла – заявила бы в полицию, искать твой хладный трупик по канавам. – она помолчала немного. – Да что у вас, ребята, произошло!?
– Мы расстались, Марс. – очень тихо ответила Софья. Ей было стыдно за то, что окутанная своими переживаниями, забыла про единственного человека, который беспокоился о ней. Стыдно и больно, что подруге пришлось пережить все это из-за неё. – Марсель, прости меня пожалуйста. Я больше так не буду. – слезы сами брызнули из глаз. Слишком долго она рыдала беззвучно, слишком долго подавляла переживания и кричала в подушку по ночам.
