За ним на расстоянии трех метров шла девочка лет двенадцати с сумочкой в руках. Она была одета в джинсы и полосатую кофточку. Не отрываясь она смотрела в спину бородачу, время от времени покрикивая:
– Сяо!.. Мяо!..
И в ответ на эти крики слышалось откуда-то тонкое попискивание.
Но на эту картину никто не обращал внимания.
Эта парочка дошла до Петропавловской улицы и повернула по направлению к Восемнадцатому отделению милиции.
Бородатый, опустив голову, вошел в комнату дежурного. Настя вошла за ним.
За столом сидел старший лейтенант милиции.
– Вот, – сказала Настя.
– Что вот? – спросил лейтенант.
– Тот, которого разыскивают. Я его привела.
– Я сам пришел! – огрызнулся бородатый, – Оформите явку с повинной.
– С какой повинной? Что случилось! – не выдержал лейтенант.
Сам он в это время перебирал фотографии лиц, находящихся в розыске, пока не дошел до фотографии убийцы.
– Ага! Похож, вроде… Анисимов! – крикнул он в сторону двери.
Оттуда появился сержант.
– Посади в КПЗ, а я задержание оформлю. Находится в розыске, – кивнул он на бородатого.
– Девчонку тоже? – спросил сержант, указывая на Настасью.
– Девчонку погоди. Разберемся.
Сержант достал связку ключей и направился к отгороженной решеткой части комнаты, за которой стояла пустая скамейка. Там не было никого. Он отпер решетчатую железную дверь и указал бородачу:
– Проходите.
И в этот момент, незамеченная никем, из его правой штанины выскользнула маленькая китайская мышь и юркнула под стол дежурного.
– Ой! – воскликнул бородатый.
– Что?! Что случилось?! – всполошились оба милиционера.
– Ничего. Ноге щекотно, – сказал бородач и шагнул за решетку.
А лейтенант принялся протоколировать удивительный рассказ Насти.
Уже через пять минут к заброшенному катеру «Финист Ясный Сокол» выехал милицейский патруль, проверить показания Насти о смерти белобрысого гражданина и принять нужные меры, а лейтенант тем временем выслушивал уже рассказ Настасьи о китайской мыши, зараженной атипичной пневмонией.
– Ну?… И где она сейчас? – спросил сбитый с толку лейтенант.
– У него, – указала Настя на бородатого за решеткой. – Под одеждой.
Немедленно преступник был тщательно обыскан, но мыши не обнаружилось.
– Девочка, а может, мышь – твоя выдумка? – спросил лейтенант.
– Да? Выходит, он сам к вам пришел? – Настасья опять кивнула на бородатого. – Он мыши боялся!.. А сейчас она, наверное, убежала. Что ей там сидеть? Дело сделано!
– Постой, постой… Ты хочешь сказать… что она сейчас где-то тут? – лейтенант осмотрел углы. – Что она… будет нас заражать?!! – закричал он.
– Да не бойтесь, – сказала Настасья. – Я ее вылечила русским народным средством.
Раздался страшный рев бородача, понявшего, что его жестоко обманули. Привели в милицию под конвоем маленькой розовой мыши, которая здорова и счастлива, а совсем не заражена атипичной пневмонией.
Настасью наградили именными часами, а мышь до сих пор живет под полом отделения милиции и постовые, возвращающиеся с дежурства, подкидывают ей за плинтус кусочки сыра и хлеба, оставшиеся от их сухих милицейских пайков.
Настя едва успела схватить мешочек со сменной обувью и пулей вылетела на лестничную площадку. Она опаздывала на первый урок.
На лестнице было тихо и прохладно. Неяркая лампочка под потолком тускло освещала разрисованные надписями стены с облупившейся краской. Где-то высоко гудел лифт, потом с металлическим лязгом хлопнула дверца.
Настя спустилась на второй этаж и тут услышала снизу легкий жалобный стон. Почему-то ей показалось, что звук этот издал ребенок.
Она замедлила шаг, с опаской заглянула за перила. Там, в первом этаже под лестницей было темное пространство, нечто вроде кладовки без дверей, в которой дворники держали метлы и лопаты. И вот оттуда и донесся снова стон, потом кто-то сказал тихим и тонким голоском:
— Подлость и свинство.
И все смолкло.
Настя уже хотела бегом пробежать к железной двери, ведущей на улицу, и выскочить из подъезда, но любопытство взяло верх. Она свернула в кладовку под лестницей и пригляделась.
Там на полу у стены рядом с метлой лежало что-то круглое и светлое — то ли мяч то ли шар, по виду не очень твердое. Настя нагнулась к нему, стараясь разглядеть лучше, и вдруг услышала тот же тихий голосок:
— Иди, девочка, иди... Тут ничего интересного.
Несомненно, это говорил шар! Настя осмелела и взяла его в руки. Размерами он был немного больше биллиардного шара, но легче и наощупь чуть мягкий. Она повернула его другим боком и вдруг увидела, что на нем есть углубление с неровными краями, будто кто-то вырвал из него кусок.
— Ох... — вздохнул шар. — Осторожнее, мне больно.
— Это... вы говорите? — на всякий случай спросила Настя.
— Ну а кто же? — недовольно сказал шар. — Не метла же.
Ну, с равным успехом могла говорить и метла. Но Настя не стала об этом говорить, вдруг шару не понравится сравнение его с метлой.
— А кто вы? — спросила она.
Настя сама даже не понимала, почему обращается к этому непонятному шару на «вы». Что-то в нем было такое, внушающее уважение.