– Вы, Ната, не правы, мы не думали ни смеяться над вами, ни жалеть вас. Я сам в детстве несколько лет жил в подобном поселке – тогда Эмтор только строился. Я знаю, что люди в таких поселках ничем не отличаются от жителей дворцов – ни образованием, ни характером: образованные люди и идиоты, как и подвижники, и подлецы, есть и там, и там, в поселках по-настоящему умных и добрых людей зачастую даже больше. Но сейчас у нас не так много времени, вам нельзя пропустить обед, иначе Алексей Александрович меня съест, а не он – так я сам, зная, сколько сил вам обоим стоит такая прогулка. Поэтому пойдемте, чтобы поскорее отделаться от обязательных дел.
Мы прошлись по поселку, и я заметила, что чем дальше от моего дома-вагончика, тем больше несоответствий – в числе домов, их внешнем виде. Сильнее всего отличались длинные дома.
– Погодите. – Я, рассмотрев их, остановилась. – Они иначе собраны, из щитов, а не из бруса, и у них только по одному крыльцу, с торца, а должно быть больше – у нас такие дома на шесть квартир были рассчитаны.
– Вот и первое различие, – кивнул получивший подтверждение своим предположениям Виктор Михайлович. – В вашем поселке стояли именно жилые дома, а здесь – что-то вроде контор со сквозным коридором и кабинетами по его сторонам. Мы думаем, что это уже влияние кого-то из попавших к нам в результате сдвига пространства людей. Жаль, сами они ничего не помнят. Но и это не самое интересное.
Мы прошли вдоль крайнего дома, завернули за угол, и Лаки, шедший впереди меня, едва не споткнулся от неожиданности, да и я еле устояла на и так еще слабых ногах. За рядом построек, заменивших бараки поселка, перпендикулярно к ним, словно спинка расчески по отношению к зубьям, стояло деревянное здание, но не барак или модульное общежитие, а потемневший от времени, со следами серой краски, дом с мезонином. Настоящая старинная усадьба с уже ободранными, но по лету, видимо, ухоженными клумбами по бокам вынесенного вперед крыльца.
– Вы когда-нибудь видели такой дом? – спросил меня Виктор Михайлович, поднимаясь по ступенькам к разбухшей от сырости двери.
– Никогда.
Я остановилась, не решаясь подняться на крыльцо. Лаки, тоже замедливший шаг, все же подтолкнул меня вперед:
– Ты что, боишься? Тогда пошли вместе, самому как-то неуютно.
Это была почти классическая небогатая дворянская усадьба. В центре – прихожая-сени, делившая ее поперек лестница наверх и видневшийся за ней черный ход. Слева – небольшая анфилада из четырех комнат, заставленных тяжеловесной мебелью, с порыжевшими от времени салфеточками-накомодниками, всякими безделушками на этажерочках и чуть отсыревшими стопками старинных журналов. Только последняя комната оказалась не кабинетом, из которого можно попасть в парадный зал, а длинной, шедшей вдоль торцевой стены дома, «картинной галереей», за которой виднелись еще две комнаты с окнами, выходящими в… Так и хочется сказать «в сад», но теперь окна выходили на молодую кедровую рощу.
– Я читала, что здесь еще должен быть зал, – вслух удивилась я.
– Идемте.
Виктор Михайлович вернулся в прихожую с лестницей, открыв дверь тоже слева от входа, но ближе к лестнице. За ней оказалось довольно просторное пустое помещение с зеркалами и идущими вдоль стен балетными станками, сильно контрастировавшее с «мещанской» обстановкой остальных комнат.
– Вы уверены, что не видели этот дом? – повторил вопрос Виктор Михайлович.
– Нет. – Я была в этом твердо уверена. Это был не музей, здесь явно еще совсем недавно жили люди, но кто?
– Пойдемте на ту половину, – позвал нас Алексей Александрович.
Я остановилась посреди прихожей.
– Нет, туда я не пойду.
– Что случилось? – Врач ничего не понял.
– Я не знаю, что это за дом, но туда точно не пойду. Если не ошибаюсь, в той половине должны быть кухня и людская?
– Там на самом деле хозяйственные помещения, – кивнул Виктор Михайлович. – А вы, Аркадий, посмотрите?
– Тоже не хочу. – Лаки замялся, как и большинство мужчин, не желая показывать свою боязнь. – Я никогда в таких домах не бывал, но заходить на ту половину почему-то не тянет.
– Тогда пойдемте к машине, – согласно кивнул Виктор Михайлович, и попросил врача: – Алексей Александрович, помогите Нате, а я помогу Аркадию: они оба уже выбились из сил. Аркадий, не возражайте против правды.
– Да, разумеется.
Врач помог мне спуститься с высокого усадебного крыльца и подстраховывал, пока мы шли несколько сот метров до машины. Садясь в нее, я оглянулась. Впереди радовали глаз яркие краски «сказочных теремков» нового квартала, сзади темнели невысокие постройки поселка, но обе картины были для меня привычны и уютны.
Пока мы ехали обратно к больнице (ну и что, что психдиспансер, зато никто не помешает набраться сил, да и отделение наверняка для очень уважаемых людей, по обстановке видно), Виктор Михайлович объяснял:
