– Ну да, – кивнул уже Хаук. – Они с Андреем Ивановичем на пару командовали. Военные-то до нас добраться быстро не могли из-за сдвигов пространства. Ну Мара и поехала – она ведь на Урале дважды в блокаде побывала, во время войны, и знает что к чему, особенно когда цель поездки известна. И Андрей Иванович со своими, конечно. Приехали вовремя, гавриков тех упаковали – они и не возникали уже, против двадцати-то человек. Ну а мы с парнями наверх кинулись, чтобы хоть успеть с вами попрощаться. А вас нет, нигде. Мы тех придурков трясти стали, они сами не понимали, что произошло, уч-ченые недоделанные. Говорили, что впервые эту схему применили, что-то там у них по расчетам выходило особое, а получилось, что получилось. В общем, когда эта установка вразнос пошла, они хотели сунуться, наладить – видели, что вы уже в отключке. Но тут возникла волна смещения пространства, и вас, как они сказали, «смыло». Не знаю, что это значит, будем разбираться. Но когда примерно через час из Сибири пришел запрос, мы только рты пораскрывали: та самая телепортация в пределах одного пространства! Ладно, об этом потом, а то тема такая: начну говорить – не остановишь.
– А почему они по черной лестнице не пошли, когда поле исчезло? – Я, наконец домучила торт.
– А ты не поняла? – Они все смотрели удивленно.
– Что? – Я на самом деле ничего не понимала.
– Да та лестница была дважды заблокирована! – почти крикнул Хаук. – Внизу – тем полем, а наверху – угол здания как раз на пересечение линий блокады попал! Оказывается, это слабое место, и вы, параллельщики, можете его пройти. Да тут работы на десять Нобелевок! Скажите спасибо, что журналисты об этом не знают, а когда блокада исчезнет, уже другие новости будут, а то бы! Те сволочи не могли на ту лестницу попасть, и знали это с самого начала, еще когда установку подключали. А вы, идиоты жертвенные, прошли! Хоть один талант у тебя, болван ты удачливый, обнаружился.
– Ну не скажи, я и инженер все же неплохой…
– Инженеров и так дополна, о библиотекарях уж и не говорю, а вот действовать во время нападения вы умеете, чутье у вас, как у животных, просыпается.
– Нам об этом вчера говорили, – кивнул Лаки. – Но я не понял: поле-то исчезло, и они могли по той лестнице идти.
– Ты тот выход видел? – Поп ухмыльнулся. – Там их перестрелять – раз плюнуть. А вот на главной лестнице у нас положение одинаковое получалось, кто кого. К тому же после исчезновения внутренних границ блокады на той лестнице такой бардак был! Ее же лет десять как всяким барахлом завалили, и оно все попа舕дало, так что черт ногу сломит. Ох, сейчас пожарные хозяев здания трясут!
– Поговорили? А теперь и нам слово дайте! – Фо оттолкнула Попа. – Так, болезные, давайте отчет. Мне тут, конечно, говорят кое-что, все же я теперь ответственное лицо, но хочу услышать лично от вас: как себя чувствуете?
– Настроение бодрое, – улыбнулся Лаки. – Ну что за вопросы, а? Сама ведь понимаешь, что после такого танцевать не особо хочется.
– Понимаю, – кивнула она со снисходительной улыбкой. – Со, говори ты, все равно от мужчин толку только с детектором лжи добиться можно, да и то под вопросом, так хорохорятся.
Я вкратце объяснила, что все, в основном, нормально, только почему-то голод странный: только когда есть начинаем, но тогда уже хоть помирай.
– Видели мы твой голод, на торт смотрела как на живую жабу, – подал голос Сол. – Мне бы такую «жабку» сейчас…
– Меня от сладкого мутит уже, а вот суп, второе – тогда не есть, даже не жрать, а… жрать в квадрате хочу. И у этого героя то же самое, – объяснила я. – Врачи говорят, что все нормально, но… А перетерпишь минут пять, и есть совсем не хочется.
– Это у вас последствия нервного потрясения, – кивнула Фо. – Вы ведь тогда, около установки, сдерживали себя в еде? Вы должны были за это время содержимое не одного, а двух рюкзаков «уговорить», а вы и один не ополовинили…
– Заняты были, знаешь ли, – буркнул Лаки.
– Вот именно! Вы себя контролировали так, что это дает о себе знать и сейчас. Когда еды рядом нет, организм ее не требует, а вот когда есть начинаете, он о своих потребностях вам напоминает, и все «хорошее» припоминает. Это пройдет со временем. Ну а настроение как?
– Я же говорю, отличное! – Лаки опередил меня. – Оба веселы, читаем, фильмы смотрим, даже новости иногда. О Лунной станции и экспедиции на Марс слышали, Ната вон расстроилась, что у нее на родине такого нет. И «Люди как боги» нам показывают.
– Что?! – Хаук с Полом, ярые любители советской фантастики (остальные парни, да и Фо с Кью предпочитали другие жанры) подскочили к камере. – Серьезно? Предпоказ? И как?!
– Отлично! – улыбнулся Лаки. – И Со под впечатлением. Особенно хорошо у нас фильм после поселка пошел.
– Какого поселка? – Наши не поняли.
Мы с Лаки переглянулись: с нас никаких обещаний никто не брал, значит, можно рассказать нашим. Ребята сначала слушали молча, потом Хаук и оба аналитика схватились за блокноты и физик обалдело выдохнул:
– Вот это да! Павел Иванович будет так доволен, что сразу выздоровеет! Это же надо – материализация воспоминаний!
