В этот момент пламя костра повело себя как-то уж очень странно и неестественно. Оно поднялось вверх до уровня груди мальчика, державшего книгу, затем огонь резко опустился вниз, как будто кто-то перекрыл газ на плите, а дальше языки пламени расстроились. Я не сразу поверил своим глазам, но вместо одного языка пламени их стало три, причем, огонь в точности напоминал форму трезубца. Я продолжал снимать, стараясь не обращать внимания на комариный писк и укусы, некоторые из которых были весьма ощутимыми.
Потом бледный, худой мальчишка, читавший книгу, передал ее своему товарищу, а от него получил небольшой самодельный нож. Он обвел взглядом оставшихся четверых ребят, и выставил перед собой руку, ладонью вверх. Парень весь дрожал. Его вытянутая рука тряслась из стороны в сторону, дрожали плотно сжатые губы, из глаза скатилась одинокая слеза. Я понял, что он задумал, но смотря на этого парня, был уверен, что он не решится, этим все и закончится. Но мальчишка быстро взмахнул другой рукой, сжимавшей что-то острое и полоснул по своей открытой ладони. Из его глаз брызнули слезы, я не слышал, но мне показалось, что он вскрикнул, а из пореза на руке на землю закапала кровь.
Он перевернул раненую руку ладонью вниз, стараясь, чтобы капли крови падали в огонь. Ему снова вернули книгу, и он продолжил читать, держа над костром кровоточащую руку.
Пламя огня взвилось вверх на высоту его роста, в небо полетели плотные клубы дыма. На какой-то момент, я потерял его из поля зрения, но потом столб дыма рассеялся, а его клубы поползли по земле в разные стороны, подобно щупальцам гигантского осьминога.
Антон чертыхнулся и было от чего. Рядом с худым, бледным пареньком стояла высокая рыжеволосая девушка в синем платке. Она, улыбаясь, взяла в свои руки его окровавленную ладонь, погладила ее, и гримаса боли исчезла с лица парня. Остальные ребята оживились. Держа высокого мальчишку за руку, рыжеволосая девушка повела его за собой в сторону покосившегося одноэтажного домика с выбитыми стеклами, о котором прошлой ночью предупредил меня Антон. Ребята удалялись от нас. И, когда я уже решил закончить съемку и убрать в футляр дорогую казенную телекамеру, девушка, идущая впереди группы ребят и, по-прежнему, держащая высокого паренька за руку, обернулась и посмотрела прямо на нас с Антоном. Мне показалось, что наши глаза встретились внутри объектива видеокамеры. Она улыбалась, но от ее улыбки волосы у меня на голове встали дыбом, а дыхание замерло.
Она отвернулась и зашагала дальше, наваждение прошло. Я нажал кнопку «стоп» и повернулся в сторону Антона. Участковый мял в руках свою красную хоккейную бейсболку и бормотал в полголоса:
– Это она! Не может быть! Это она!
– Антон? – я постарался вывести его из ступора.
– Я в порядке, – пришел в себя участковый, – я здесь. Подожди, пусть они войдут внутрь, тогда брать будем. Там два окна, оба выходят на сторону наших ребят, а с нашей стороны дверь. Не сбегут, – добавил он.
Пока мы добирались до дома, меся жирный чернозем, то и дело, попадавшийся под ногами, четверка дежуривших у дома милиционеров уже провела задержание. Двое остались караулить окна, а двое вошли в дом. Сбежать у подростков не было ни единого шанса.
Мы с Антоном вошли в дом последними. Пятеро ребятишек не старше четырнадцати – пятнадцати лет стояли посредине комнаты и тесно жались друг к другу под строгими взглядами двух милиционеров, одним из которых был Леха, возвышавшийся на две головы, над самым высоким среди подростков.
Девушки в доме не было. Сбежать она не могла. Спрятаться в доме было негде. Маленький предбанник, бывший когда-то, по всей видимости, кухней имел маленький тесный погреб, которого с трудом хватало на два мешка с картошкой, сам же предбанник выводил в единственную комнату с двумя пустыми окнами, за которыми стояли два милиционера. В ярком свете луны входная дверь была хорошо видна нам с Антоном. Я не сводил с нее глаз, да уверен, что и участковый тоже. Как оказалось, небольшая лесенка у дальней стены комнаты выводила на маленький пыльный чердак, но он был пуст и спрятаться на нем было невозможно. По всем законам физики и нашего мира, девушка должна была находиться в доме, вот только ее там не было. На короткий вопрос Антона, – был ли тут кто-то еще? – милиционеры решительно покачали головами. И Антон обратился к высокому подростку с пораненной рукой:
– Где она?
Парень молчал.
– Я тебя еще раз спрашиваю, – говорил участковый, чеканя каждое слово, – где она?
Мальчишка потупил глаза в пол и продолжал молчать. В таких же позах стояли и остальные ребята. Они были сильно напуганы, но ничего говорить нам не собирались. Видимо, ту рыжую девушку видели только мы с Антоном, остальные милиционеры не разглядели ее со своего места, поэтому, они стали перешептываться, по всей видимости, не понимая вопросов старшего участкового. Я видел, как Антон начинал закипать, но в какой-то момент, он взял себя в руки и лишь бросил милиционерам:
