– Ладно, не хотят говорить тут, поехали в участок, будем оформлять их по протоколу. Каждого, – добавил он, – переводя взгляд на дрожащих ребятишек.
Послышалось несколько сдавленных всхлипываний и слабых оправданий из серии «Мы ничего не сделали», но участковый остался непоколебим. И остальные милиционеры принялись по одному запихивать ребят в заднюю часть уазика. Нужно отдать мальчишкам должное, всхлипывания и мольба быстро прекратились, не смотря на бледный вид, подростки смогли взять себя в руки.
Я снова трясся в красной девятке, ехавшей вслед за милицейским уазиком. Антон молча вцепился в руль, игнорируя все неровности дороги. Иногда, колеса машины попадали в глубокие ямы, при этом что-то металлическое под капотом машины противно издавало жалобные стоны, при этом машину начинало заносить в сторону обочины, но участковый резко дергал руль, и красная девятка, не сбавляя скорости, продолжала нестись вслед за милицейским уазиком.
– Ты видел ее? – неожиданно прервал тишину хриплый голос Антона. Ты видел ее, Макс? Ту рыжую девушку в синем платке, она же была среди них?
Ему не нужно было пояснять, кого он имеет ввиду, я прекрасно знал о ком он спрашивает. Я встретился глазами с этой девицей, хотя, как она могла видеть меня в темноте? И до сих пор помню тот липкий, противный взгляд голубых глаз и ее улыбку. Об этом я не стал рассказывать участковому, как не стал ему рассказывать о старой женщине в черной вязаной жилетке с красными нитками, в точности, как из моего сна. Да чего там, она же смотрела на меня точно также, как смотрела в моем сне. Я лишь подтвердил, что понял, о ком он говорит и видел, что по направлению к дому вместе с подростками шла высокая рыжая девушка, которая первой зашла в дом.
– Значит, она была там, мне не показалось! – зло выдохнул Антон, – на кладбище с ними была Зоя.
Я не знал, кто такая Зоя и как она выглядела, но еще раз подтвердил, что высокая рыжеволосая девушка этой ночью заходила в дом. В тот самый дом, из которого она не могла выйти незамеченной и в котором, впоследствии, ее не оказалось.
Я не спрашивал Антона куда мы едем, и без того было понятно, что двигались мы не в сторону опорного пункта, на столе, в котором, по-прежнему лежали мои просроченные консервы и пол буханки черствого хлеба, нас везли в милицейский участок, расположенный в Нижнедевицке.
Пятерых подросток запихнули в пыльную комнату, Леха при этом, поморщившись, пробурчал:
– Да может их не обязательно в обезьянник-то?
Но Антон был настроен решительно. Он согнал со стула развалившегося там дежурного милиционера и отправил того «покурить», а сам придвинул стул к каркасному металлическому столу и занял на нем угрожающую позу, поставив другой стул, пониже, напротив стола и направив на него свет от настольной лампы.
– Не отходи далеко, Макс, доставай камеру, будешь снимать процедуру допроса, – это было сказано приказным тоном, не терпящим возражений.
Я кивнул и расчехлил инструмент. Мимо меня по направлению к столу провели первого подростка, того самого высокого парнишку, который держал окровавленную руку над костром. Вблизи он показался мне еще более худым и веснушчатым.
– Дай руку посмотреть, – обратился я к пареньку, как можно мягче, я только теперь вспомнил, что бледный подросток всю дорогу ехал с окровавленной рукой.
Он с интересом посмотрел мне в глаза и молча протянул худую ладонь. На его ладони и запястьях было несколько зарубцевавшихся ран, свежего пореза я не увидел. Я взял у него другую руку и принялся изучать вторую ладонь, паренек не сопротивлялся. На второй ладони, также было множество зарубцевавшихся шрамов, но ни один из них не выглядел свежим. Не веря своим глазам, я отошел в сторону и паренек, подойдя к столу, сел на неудобный низенький табурет, морщась и отводя глаза от яркого света нацеленной на него лампы. Напротив него на своем стуле возвышался Антон. Не дожидаясь вопросов, парнишка начал говорить, на удивление ровным и спокойным голосом:
– Это я все затеял. Я один во всем виноват. Остальные здесь совершенно не при делах. Они просто рядом со мной были, чтобы поддержать меня, по-дружески, понимаете? Отпустите их, а я во всем признаюсь и подпишу все, что скажете.
Антон, как бульдог, вцепился в него своим натренированным милицейским взглядом:
– Где та рыжая девушка, которая сегодня ночью с вами была? Зоя где? – повысив голос, выкрикнул Антон в лицо худому мальчишке.
Услышав имя Зои, Леха и Андрей, стоявшие в стороне и с интересом следившие за разговором, переглянулись.
– На что уставились, мать вашу?! – крикнул участковый, обращаясь к ним, – а ну живо освободили комнату для допросов.
