Трое шаг за шагом, однако относительно быстро достигают конца колонны. Два щитовика в гражданской одежде дрожат от страха, едва переставляя ноги, но их подгоняет третий тычками кинжала в поясницу. Слава Богу, что проходя рядом с грузовиками, гражданские преображаются. Где-то они получают стальные шлемы, кто-то по пути делится бронежилетами. И все время, пока они идут, их прикрывают стрелки из окон грузовиков. Хотя импровизированные щиты в руках полны вмятин и кое-где есть даже просветы, в целом троица не пострадала.
Они благополучно доходят до самого БТР. Убедившись в отсутствии у них ранений, из бронетранспортера вылезают четверо. Двое с легкими противопульными щитами и пистолетами, еще двое — с автоматами. Все четверо одеты даже лучше, чем боец, прибывший с гражданскими. На них полная кевларовая броня с титановыми пластинами в важных точках. Из последнего грузовика вылезают еще двое. Гражданский, прикрывающий себя и конвоира простым стальным листом, и сопровождающий боец. Трое гражданских со стальными листами в руках плотно теснятся в центре, по бокам у них спецназовцы с полицейскими щитами, которых прикрывают бронированные автоматчики. следят за гражданскими и подгоняют их два обычных бойца.
Бандиты в шоке смотрят на всю эту операцию. Хотя они всеми силами стараются попасть в идущих, большинство из них — бывшие гражданские. Выпущены сотни пуль, но стальные листы, предназначенные для защиты от высокоуровневых зомби, выдержали. Гражданские щитоносцы и носа не показывают сверху щитов, а в узкий просвет между землей и листом попасть практически нереально. Тем более, что боевикам постоянно мешает стрельба из окон грузовиков. Девять человек, вооруженные четырьмя пистолетами и двумя автоматами под прикрытием водителей и экспедиторов проходят вперед. Один из них что-то говорит в рацию. Последний грузовик в колонне сдает назад, а потом поворачивает в сторону и едет вперед сбоку от колонны. За ним едет еще один, а потом и еще. Позади их прикрывает БТР. В этот момент все водители понимают, что мин и ям на дороге нет, скорее всего. И их опасения по этому поводу излишни. Вместе с тем, импровизированная саперная команда все еще движется сбоку, тщательно проверяя дорожное полотно и обочину.
— Черт возьми! — возмущается глава лагеря, тщетно пытаясь взять ситуацию под контроль.
Он стреляет в головной грузовик в бессильном желании его повредить, однако, клиновидный отвал спереди надежно защищает двигатель от пуль.
— Хорхе! — Луис останавливает его, положив руку на плечо. — Мы облажались!
— О чем ты говоришь? — возмущается главарь. — Они не смогут от меня уйти!
— Лучше послушай! — с мрачным от досады лицом трусливый парень впихивает ему в руки рацию.
Хорхе замолкает, берет рацию и общается с другой стороной. Спустя несколько фраз, его лицо сморщивается. Пока защитники колонны проводили свою операцию, парочка толковых боевиков взяли в руки бинокли. Один из них сумел увидеть груз, перевозимый в машинах. А там не мешки с крупой и не банки с консервами, и даже не ящики с непонятным скарбом, но люди. Причем, те, кого он увидел, плотно лежали в кузове со связанными руками за спиной и заклеенными скотчем ртами. К тому же, все, кого боевик видел, мужчины. Непонятно, пребывали ли они в таком положении изначально, или спрятались за металлическими бортами после начала стрельбы, суть от этого не меняется. Высока вероятность, что транспортная колонна перевозит не желанную добычу, а сотни потенциальных голодных ртов. Которых некуда будет девать после захвата колонны. Конечно, их всех можно убить при необходимости, однако, и ежу понятно, что в машинах далеко не версальцы. Поднимется ли у Хорхе рука, чтобы пристрелить сотни его сограждан из Королевства Иберия? А если не поднимется, что с ними делать потом? Отдать врагам после выкупа? Чем это отличается варианта с убийством? Ему не дают достаточно времени, чтобы подумать. Кто-то с той стороны хочет выйти на связь с главарем бандитов по открытому каналу.
— Привет, — доносится из рации усталый и слегка хриплый голос с сильным версальским акцентом. — Меня зовут Виктор, а тебя?
— Хорхе, — незамедлительно отвечает главарь. — Кто ты?
