При этих словах все смолкли, словно прочувствовав торжественность момента. Ведьма была права. На земляном полу не виднелось ни единого следа человеческой ноги, лишь разросшиеся корни и небольшие булыжники, обвалившиеся с потолка.
— Так куда нам идти? — спросил Ликой.
Персефона раскрыла книгу. Гектор посветил фонариком на карту лабиринта.
— За мной, — сказала Персефона и решительно зашагала по коридору. — Если идти от утеса, то нам в ту сторон у.
Агата сняла с головы жемчужную сетку. Ее длинные волосы рассыпались по плечам и засияли призрачным голубовато-зеленым светом. В лабиринте сразу стало гораздо светлее.
— Умница, — похвалила ее Персефона. — Будь рядом со мной.
Агата усмехнулась и подошла к Персефоне.
— Я могу еще кое-что, — произнесла она.
В руке Агаты вдруг полыхнул шар голубого пламени, и она швырнула его вглубь лабиринта. Шар понесся по темным коридорам, выжигая переплетенные корни. Запахло гарью, обгорающие корешки посыпались на земляной пол. Скоро огненный шар скрылся за поворотом, и его свечение погасло, но теперь заросли не преграждали экспедиции путь.
Гектор подтолкнул Гордея.
— Ты следующий, — сказал он.
— Боишься, что нападу сзади? — усмехнулся Гордей.
— Нет. Но ты Ищейка. И я буду следить за твоей реакцией. Мы все будем следить.
— Что я должен почуять? — спросил Гордей.
— О, ты сам поймешь, — усмехнулся Гектор. — Мы не пройдем мимо нужного места!
Тоннель, в который они попали, оказался узким и бесконечно длинным. По нему могли идти рядом лишь два человека. Со сводчатого потолка свисали не только обгоревшие корни, но и клочья уцелевшей от огня паутины. Им приходилось раздвигать их руками, словно занавеси.
Свет фонариков и волосы Агаты освещали дорогу, но этого было недостаточно. Тьма подступала со всех сторон. Персефона отслеживала по карте все повороты, но пару раз они заходили в тупик. Приходилось возвращаться и начинать все сначала. Страшно представить, как бы они шли без плана. В этих коридорах ничего не стоило заблудиться.
Никита разглядывал стены, сложенные из массивных каменных глыб. Их покрывали непонятные письмена, выбитые прямо в камне.
— Что это за надписи? — спросил он.
— Заклинания на древнем мертвом языке, — ответил Гордей, — сдерживающие заклятия. Они призваны не выпустить вурдалака из его гробницы.
— Закревский хорошо разбирался в этом, — согласилась Персефона.
Гектор не сводил глаз с Гордея.
— Ну как? — спросил он. — Чувствуешь что-нибудь?
— Ничего особенного, — признался Гордей.
— Странно, — произнесла Персефона. — Если верить карте, мы уже практически в центре лабиринта. Гробница где-то недалеко. Ты точно ничего не ощущаешь? Беспокойство, волнение? Хоть что-то?
— Сырость и холод, — сказал Гордей. — Больше ничего.
Никита уже порядком замерз, при дыхании у него изо рта вырывались клубы пара. Идущий позади Тимофей начал тихонько покашливать. Илья громко сопел.
— Подземелье, гроб и сдерживающие заклятия, — сказала Персефона. — Так вот откуда Штерн позаимствовал идею! Слухи о Порфирии давно ходили среди членов "Черного Ковена", и он ими воспользовался!
— Какую идею? — не понял Гектор.
— Решив спрятать свою дочь от оборотней в особняке, он начертил пентаграмму, чтобы не впустить Иоланду. А Закревский разрисовал тут все, чтобы не выпустить Порфирию. Как я сразу не догадалась?!
— А вы знакомы с Иоландой? — спросил Никита.
— Слышали о ней кое-что, — уклончиво ответил Гектор.
— Кто она? Почему не может пересечь линии пентаграммы?
Персефона покачала головой.
— В это мы соваться не будем, — ответила она. — Придет время, ты сам все узнаешь. Либо она тебе расскажет, либо это знание придет к тебе вместе с наследием Иллариона.
— Меня тоже сильно интересует этот вопрос, — признался Гордей. — Она парит в воздухе, боится святой воды и охранных пентаграмм.
— Проходит сквозь зеркала, — добавил Никита.
— Еще и это?! — пораженно воскликнул Гордей.
Гектор с улыбкой кивнул.
— Подобные ей на такое способны, но сия материя находится за гранью нашего понимания, — сказал он. — Так что лучше не суйтесь в дела Иоланды. Безопаснее держаться от нее подальше.
Коридор внезапно вывел их в большую пустую круглую комнату. В центре стоял длинный гранитный пьедестал. Пол вокруг постамента покрывало множество пожелтевших скелетов и отдельных костей.
Члены экспедиции замерли на пороге, некоторые не смогли сдержать удивленных восклицаний. Кости вроде бы принадлежали людям, но выглядели какими-то деформированными. Пальцы казались очень длинными, гораздо длиннее, чем у обычного человека, и некоторые заканчивались изогнутыми когтями. Черепа были бы обычными, если бы не зубы. У многих скелетов торчало по две пары длинных клыков.
— Вурдалаки, — восторженно выдохнула Агата. — Это их останки.
Никита насчитал около пяти десятков скелетов, и это только тех, что лежали на виду в центре комнаты. Вдоль стен виднелись еще кости, и их было великое множество.
— Что это? — тихо спросил Боец. — Кто они?!
