– Если бы случилось, я бы тебе башку оторвал, идиотка проклятая!
Я замерла с открытым ртом. Слезы брызнули мне на щеки. Лучше бы он ударил. Я почти что чувствовала немые взгляды: и Димин, и Сонечкин. Танцевать расхотелось. Я молча разулась, подхватила одной рукой сумочку, другой туфли и стрелой припустила через дворы.
Сердце гудело в висках. Унижение не поддавалось измерению в баллах. Хотелось умереть. Любым, даже самым жестоким, способом. Но, разумеется, именно в эту ночь все маньяки, отморозки, насильники и братки-гастролеры, проводили время в каких-то других местах.
Наутро, я позвонила Сонечке и вежливо, но коротко извинилась. Она деликатно и кажется, от души, посочувствовала. Во-всяком случае, злорадства я в ее тоне не уловила.
– Я понимаю, – сказала она. – Я бы тоже убежала…
И никаких тебе «Да я бы его!» и «Со мной бы он не посмел!»
– Хочешь, кофе выпьем в обед? У меня репетиция рядом с твоей конторой. Просто так. Мы не будем говорить о ребятах, – предложила она.
Я растрогалась:
– Я не могу, Соня.
– Почему?
– Потому что я тебе все это время завидовала и терпеть не могла, пока мы не познакомились вчера ночью. Я была не права, признаю, но… я не могу это все стереть. Ты не должна быть со мной такой доброй!
Я задохнулась и даже всплакнула от облегчения, что все позади. Теперь она обидится и расхочет со мной дружить.
– Эм… Э… – Сонечка раскашлялась, попыталась что-то сказать, но так в итоге и не решилась. Тем более, что на этом моменте, нам к сожалению, пришлось попрощаться. Макс вошел в мою комнату, и отобрал трубку.
– Она вам непременно перезвонит, – рыкнул он и положил трубку на рычаг.
Я вытерла слезы, искренне злая и, как никогда уверенная в себе. Макс был багровый, видимо боролся с собой.
– Прости меня за вчерашнее, – сказал он сдержанно, но тут же взорвался. – Ты! Сука драная, мать твою! Совсем уже нюх потеряла?!
Я приоткрыла в восхищении рот. Поэт! Какая женщина останется равнодушной? Ну, как такие прекрасные извинения не принять?
– Прощаю.
– Вообще, супер, блядь! Мало того, что поперлась в «Инфинити», когда я запретил. Мало того, что ты с каким-то быдлом сцепляешься из-за гомиков, ты еще и с Сонькой теперь тусишь! За-ши-бись! Один я узнаю последним.
– Мы расстались вчера, ты помнишь? Я – помню. Знаешь, что это значит в моем понимании? Твои запреты меня уже не касались.
Макс вскинул голову, немного замялся, потоптался на месте. Он явно подготовился к более продолжительной сцене и теперь не знал, что делать с остатками «эфирного» времени. Я решила немного ему помочь.
– Мы решили грудь увеличить. Вместе. Соня и я.
– Зачем тебе?! – предсказуемо взвился Макс.
– Чтоб были, – сказала я.
Макс посмотрел на мои «небыли», словно видел их в первый раз. Разразился претензиями по списку:
– Зачем тебе резина под кожей?!
– Потом шрамы останутся…
– Не люблю силикон, пускай свои будут!..
– Грудь должна помещаться у мужчины в руке, остальное – вымя…
Я выслушала, сочувственно уставившись на него в упор. «В руке!..» В его руке шар для боулинга поместится, не то, что силиконовый «буфер».
– Макс, алло? Мы расстались. Помнишь?
Вчера я отбила столько своей территории, что теперь меня несло вперед по инерции. Это ощущение – возвращающейся силы, волновало и будоражило кровь. Самоуважение раздобыло горн и звало в атаку. Сиськи были предлогом. Предложи мне Сонечка пол сменить, я и на это бы подписалась, лишь бы ему назло.
– Мы поссорились. Я за тобой приехал вчера? Приехал. Это был мирный шаг, поняла?! Так что осядь и утихни. И не тупи по поводу операции.
– Но я хочу иметь грудь!
– Ну, так перехоти!
– Знаешь что? – я встала и пошагала на опустевшую кухню, зная, что он идет следом. – А кто ты такой – вообще, чтобы мне указывать? – я сперла сигарету из забытой Богдановой пачки и закурила. – Ты меня содержишь? Нет! Ты мне какие-то ништяки подгоняешь? Ни хера! Ты мне работать не даешь и ты меня унизил, причем, при людях. Ты даже не озаботился, как я вчера дошла!..
Прямого упрека в жадности Макс не вынес. К тому же, это был повод не обсуждать остальное.
– А кто тебя содержит? Кто платит за хату? Кто платит за жратву?!
– Это ты для всех нас троих делаешь!
Он промолчал и я подумала с горечью, что закрывала глаза на то, что Макс отнюдь не прижимист. Просто не желает вкладываться в
– Ты не волнуйся, – яд так и тек, – я за свой счет все сделаю. Соня сказала, если пойти вдвоем, хирург даст нам скидку!..
– Дело не в деньгах, – выдавил Макс, подтвердив, что дело именно в деньгах.
– Дима вот не жопится, – ударила я.
– Вот пусть, блядь, Дима тебе и оплатит, – взорвался Макс. – Пойди к нему в офис, блядь, или где ты там с ним ебешься?! Пойди и попроси у него!
– Он
Макс заржал, словно конь.
– Своей – кому?! – он смахнул слезу. – Это она тебе так сказала?
