Андрюша был по профессии парикмахером. Учитывая растущий спрос на геев-стилистов, – как в американском кино, – учился на дополнительных курсах. Визажистом же, паренек был от бога! Да, это было открытием!.. Даже Сонечка по утрам не выглядела, как Сонечка. «Сонечкой» делал ее Андрюша. И он же, своей потрясающей способностью видеть и извлекать чью-либо красоту на свет, сделал то же со мной.
Высветлил чуть-чуть брови и окончательно вымыл из моих волос «апельсиновый».
Да… Даже я теперь не выглядела, как я, когда выходила из дома. Теперь я была похожа на свою мать.
Мне очень хотелось случайно встретиться с Максом. Чтоб он увидел меня и понял, что потерял. Но шел восстановительный период после операции и кроме работы, мы почти что никуда не ходили. Только в аптеку за обезболивающим. Да в парк. Кан уверял, что прогулки на свежем воздухе помогают «скорейшей регенерации тканей». Сонечка, – которая в жизни своей не прошла пешком больше сотни метров, – уверяла, он хочет ее убить.
В начале было неловко.
Я так скучала… По Максу, Ирке и даже Бонечке. Мне не хватало Димы в окнах напротив и способности спать лежа. Да-да, тот врач-анестезиолог, что говорил нам, как пластика из здорового человека сделает инвалида, не обманул. Первую неделю, мы спали лишь полусидя. Да и то, не всю ночь.
Но время шло, прогулки явно шли нам на пользу и вскоре, наши с Сонечкой груди, перестали быть похожими на боеголовки ракет. Сошли отеки с живота и боков. Швы заживали: Кан дал нам тюбик какой-то мази из Тая, чтоб не осталось шрамов. Кожа приобретала нормальный цвет; тоска отступала. Мы с Соней, как две заводчицы, купившие щенков одного помета, увлеченно сравнивали результаты и так увлеклись, что однажды…
– Ужас! – сказал Андрей, случайно застукав нас, и смешно закатил накрашенные глаза. – Я живу с двумя богопротивными «бишками»!
Быть «би», в их среде означало примерно то же, что в нашей – быть гомо.
– Что я могу сказать? – ответила Сонечка. – Ты катишься по наклонной. Еще немного и станешь с девушкой спать.
Я рассмеялась и вспомнила, как в Мокхпо, в Корее, я, смеясь над картами, которые обещали мне Диму и Кроткого, загадала: «Будет у меня роман с девушкой? Диминой девушкой». Карты сказали «Да!»
Они не соврали. Вновь. Как не соврали мне про Джуна, Скотта, Максима…
Каждый раз, когда я ложилась с ней, я начинала верить, что вскоре, я лягу с Димой. Годы бесконечного ожидания обрели вдруг смысл. Я ощущала себя марафонцем, который вышел на финишную прямую. Правда, Сонечке ничего об этом не говорила. Отчасти из трусости. Отчасти из-за того, что Сонечка ни слова не обронила о Максе.
Справедливости ради, она и Диму-то почти не упоминала. Так, вскользь. По делу. Помимо своей учебы и старых/еще предстоящих съемок, Сонечка говорила лишь об одном: шмотках. Квартира была буквально завалена тряпками, которые Соня скупала в промышленных масштабах. Порой, она даже ни разу не надевала то, что привозила из-за границы. И щедрой рукой раздаривала знакомым. Платили за это все, ее мужики. Но не любовники, как уверяла Ирка. Нет. Ее «чичисбеи».
Так модели называли своих
В начале я пыталась отказываться, но Соня так обижалась, что я махнула рукой. В конце концов: если можно брать подарки у своего парня, почему нельзя их брать у своей девушки?.. Тем более, что ради нее, я отказывала не кому-то, а… хоккеистам!
Ирка была права: перестав таскаться туда, словно на работу, я стала вдруг интересна им. Теперь уже не я искала фотографии новичков, мечтая, что кто-нибудь из них в меня влюбится. Теперь они расспрашивали у «старичков», кто я такая. Стоило появиться на тренировке, старожилы выходили поговорить, новички здоровались… Бонечка купила поролоновый лифчик и ненавидела меня почти так же сильно, как грудастую от природы Шафранскую.
Мне было плевать, что думает Бонечка. Я с ней почти не общалась. А с Иркой – исключительно по работе. Они меня вычеркнули, стоило Кроткому пригрозить вернуть нам квартплату. С чего мне было не помнить? Я вычеркнула их и не особенно о них тосковала.
Как модель, Соня была везде желанная гостья. Как ее подруга, я была по умолчанию приглашена вместе с ней. Когда мы с ней рука об руку вплывали на дискотеку, мужчины оборачивались вслед. И в этом было нечто, в самом деле чарующее: иметь красивую, высокую, как и ты подругу, с которой не приходится держаться настороже. Подругу, которая не предаст тебя из-за мужика. Подругу, которая тебя по-настоящему любит.
Подругу, которая поддержит, научит, одернет и посоветует.
Да, Ирка первая заставила меня бросить пить и начать работать. Но Соня и Андрей помогли «отшлифовать результат». Андрей учил меня краситься и делать прическу. Соня – ходить, держаться и не рычать на каждого, кто скажет мне комплимент.
