Внезапно Алан наклонился ко мне так, что наши губы оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. Оставался лишь маленький рывок, чтобы поцелуй состоялся, но Алан лишь опустил взгляд и отодвинулся.
– Я не могу, – сказал он. – Не могу заставлять тебя делать то, что ты не испытываешь.
– Думаю… Думаю, ты прав. Я не знаю, что я к тебе испытываю, но точно знаю, что простой дружбы между нами давно нет.
– Я улетаю назад в Нью-Йорк, – резко оборвал меня он. Это прозвучало с ужасной горечью в голосе, и у меня вдруг упало сердце.
– Что…? – в ответ он лишь кивнул. – Навсегда?
– Пока еще не знаю. Мама поэтому устроила банкет. А я позвал тебя лишь для того, чтобы увидеть в последний раз. – Вдруг меня охватила ярость и злость. Он признался мне в своих чувствах несколько раз, и сейчас говорит, что отправляется в Нью-Йорк. Может навсегда.
– Ты серьезно? – еще раз уточняла я.
– Да.
– Ты не можешь этого сделать.
– Могу. Мама хочет уехать отсюда. А отец просто влюбился в этот город. У них разногласия, и, хотя последнее слово всегда остается за отцом, есть шанс, что ты меня больше не увидишь.
Я услышала горький и тихий всхлип. Такой тихий, что его едва можно было услышать даже с такого расстояния. Я медленно потянулась к нему, и прижалась, как можно ближе. Он дрожал и плакал. Его слезы упали на мои руки и скатились по ладоням, падая на крышу, сливаясь с каплями дождя, которых уже вряд ли отличишь друг от друга. Он моментально вытер слезы, вырвался из моих объятий и встал, слегка покачнувшись.
– Хватит. Не могу это больше выносить, – холодно произнес он и быстро спустился к окну, залезая назад комнату. Я тут же последовала за ним. Поскользнувшись, я буквально вывалилась внутрь комнаты, тем самым со всей силы падая на пол. Спина жутко разболелась, но я с трудом нашла силы встать и выбежать из комнаты. Когда я оказалась на первом этаже то заметила, что Алан надевает на себя пальто.
– Алан! – он молчал, и я выкрикнула его имя еще раз, и на этот раз его услышали все гости. Они собрались в прихожей и стали наблюдать за ситуацией. Как же глупо все это выглядело. – Остановись! – сказала я, когда он уже открыл дверь. На секунду он просто остановился, стоя спиной ко мне, а затем вышел. Я тут же схватила в руки пальто и выбежала за ним.
Он все шел и шел вперед, не обращая внимания на то, как я звала его. Я знала, куда он шел. Он шел в сторону океана, где сейчас стоит сильный бриз, и где волны со всей силой ударяются об скалы, словно чувства Алана твердо бьются об мои. Боль пронзает так, что я иду и плачу. Буквально реву, потому что до ужаса боюсь потерять его. Боюсь больше не увидеть его. Боюсь забыть его редкой улыбки, прекрасной заботы и тепла. Боюсь потерять еще одного дорогого мне человека. С меня хватит потерь. Я не могу подвергнуть себя еще одному удару. Из-за слез я перестаю видеть его перед собой, и тщательно вытираю их, чтобы не потерять его из виду. Сердце колотится с бешеной скоростью, и я понимаю насколько он дорог мне. Столько дней, проведенных вместе, и я ни разу не замечала ничего такого в себе по отношению к нему с момента аварии. Он затягивал раны, где они открывались. Он согревал там, где все давно уже заледенело. Он любил так, словно мир вокруг не существовал. А я замечаю эти зарождающие чувства только сейчас, потому что до этого они были глубоко заперты под всеми воспоминаниями и болью. Мне словно дали второй глоток воздуха, чтобы я смогла это осознать. Я все испортила. Добавила не ту краску, и полотно было испорчено. Я плохой художник. Я не умею выражать чувства.
Он остановился на пляже, а я все еще плакала и звала его. Он стоял неподвижно, смотря на океан перед собой. Луна освещала его, и я знала, что осталось совсем чуть-чуть, чтобы схватить его за руку и отвести ближе к себе. Спрятать. И рассказать все, что я хочу сказать.
Он медленно повернулся ко мне, когда до него оставалось еще несколько футов. Лицо у него было подавленное, а глаза ярко блестели. Я все шла и шла, подходя ближе, пока, между нами, не осталось меньше десяти футов.
– Может… – начал он. Он говорил громко, но голос у него дрожал. – Может, мне надо было умереть?
– Нет!
– Тогда что мне сделать?
– Ты сделал достаточно, и даже больше, чем требовалось. Ты был там, где я чаще всего нуждалась в поддержке. Ты стал для меня другом, хотя мог бы им не быть. Ты всегда проявлял больше заботы, чем я сама.
– Но? – сказал он, полностью сомневаясь во всех этих словах. Я закусила губу. Сердце билось с бешеной скоростью, и я отнесла это ко всем этим чувствам, которые только что открылись. Мои мысли перепутались, а голос так дрожал, что я едва могла что-то выговорить. Мне было так страшно в этом признаться. Столько всего мы пережили вместе, и я осознаю все
– Никаких “но” нет, – ответила я, глядя на него. Лицо у него сделалось удивленным, словно он не мог поверить в то, что я сказала. Это стало для него почти ответом на все, что он хотел услышать.
