После суда Лабуткина заперли в одиночной камере Крестов, где он тупо ждал, как ждёт на бойне скотина, не нарушая распорядка и не загоняясь. Задолго до ареста он отказался от жизни и смирился с отсутствием будущего.
Ждать не заставили.
Через сутки за ним пришли в камеру и зачитали приговор, Лабуткин не испугался.
Последние его слова были:
— Давай, расстреливай. Я — потомственный рабочий завода «Краснознаменец». Я — пристрельщик. Я с обеих рук не промахиваюсь. Я — лучший!
Судьбы близких бандиту Лабуткину людей сложились по-разному.
Сын Денис получил в детском доме новую фамилию. Его вырастило и воспитало государство.
Мария Борисовна Лабуткина была лишена родительских прав, получила десять лет особого режима и следы её теряются.
Герасимов получил семь лет общего режима, в 1942 году срок ему был продлён.
Никифор Иванович был осуждён на десять лет и умер в местах лишения свободы.
Мать, Лабуткина Мария Степановна, была приговорена к пяти годам, отбыла срок и вернулась в Ленинград в конце 1940 года.
