Никто не запирался. Говорили все, и охотно, изливая душу, словно рассчитывали уменьшить себе срок. Особенно каялся старичок-сосед Трофимов, который даже в мыслях не держал, что Саша может пойти на такое.
Чем дольше они говорили, тем больше вопросы росли и ширились. Следователь не успевал справляться. Протоколы множились. И если уголовное дело Александра Лабуткина, выделенное в отдельное производство, спешно готовили к заседанию Особого совещания, остальными соучастниками занимался народный суд.
Вася улучил момент, когда Рянгин отъедет на задержание, и вызвал на допрос Лабуткина.
— Присаживайтесь, курите, — Вася двинул по расстеленной на столе карте Ленинграда пачку «Казбека», подавая знак.
Лабуткин ловко одной рукой выдернул спичку, закрыл коробок, чиркнул, запалил, затушил, задымил и посмотрел на Панова.
— Чего желаете, гражданин начальник?
— Показаний, — просто сказал Вася.
— Я же вам всё рассказал.
Оперуполномоченный Панов серьёзно и внимательно смотрел на него.
— Всё, да не всё.
— Как не всё?
— Вы забыли ещё об одном убийстве, тоже о двойном. Понимаю, вылетело из памяти. Ведь вы скольких угрохали, десятерых?
— Не знаю, — сказал Лабуткин. — Не помню.
Он почувствовал правила игры.
— Так я вам напомню. Мы знаем о вас лучше, чем вы сами. Давайте, я расскажу, как было дело, а вы дополните детали, если захотите?
Лабуткин затянулся, кивнул.
— Ну, говори, чего я не знаю.
— Одиннадцатого января сего года вы подкараулили семейную пару, возвращавшуюся с работы, вот здесь, — палец указал место на карте неподалёку от Пороховых. — Встретили и застрелили с близкого расстояния выстрелом в лоб.
«В круг размером с кофейное блюдечко», — вспомнил Вася слова Колодея.
Всё навсегда оставалось в его памяти.
— Забрали деньги, ломбардные квитанции из кошелька женщины, сняли с мужчины валенки. Трупы спрятали в канаве и завалили ветками.
— Я этого не делал, — возмутился Лабуткин.
— Делал, не запирайся, — припечатал Панов и пообещал: — Я тебе свиданку с женой устрою. Закрою вас одних в кабинете на час. Протокол напишем, и я вызову Марию прямо сейчас, понял?
Лабуткин глубоко затянулся.
— Рассказывай, чего я наговорил.
Лабуткин никогда не маскировал убитых, но на это следователь внимания не обратил.
В Большом Доме на совещании у начальника Управления НКВД Ленинградской области Якова Сауловича Агранова состоялось совещание, на котором присутствовали также начальник ленинградского уголовного розыска Иван Иович Красношеев, начальник Управления Рабоче-Крестьянской милиции города Ленинграда Сергей Георгиевич Жупахин и прокурор Ленинградской области Григорий Николаевич Сафронов. Рассматривали ход следствия по делу банды Лабуткина. С самим Лабуткиным всё было ясно, но вот к остальным участникам у Красношеева остались вопросы. Не оставалось у всех остальных. Первый секретарь Ленинградского обкома Андрей Александрович Жданов хотел как можно скорее покончить с этим тяжёлым и позорным делом, тянущимся несколько лет и порождающем среди граждан невероятные слухи, которые вызывали недоверие к правоохранительным и партийным органам. Только начальник уголовного розыска продолжал упорствовать:
— Я считаю, что рано передавать дело в суд. В ходе следствия вскрылись другие преступления, совершённые Лабуткиным с неустановленными сообщниками, которые касались краж, в том числе, со склада завода «Промет» при участии застреленного им инженера Тихомирова. Считаю, что необходимо выделить уголовное дело в отношении краж в отдельное производство и продолжить по нему следствие.
Товарищ Агранов руководил следствием по делу об убийстве Кирова и был назначен временным начальником УНКВД взамен смещённого за халатное отношение к служебным обязанностям Филиппа Демьяновича Медведя, который уже получил три года и отъехал на Дальстрой, места весьма отдалённые. Яков Саулович относился к служебным обязанностям крайне рьяно.
— Вы что, товарищ Красношеев? У нас по городу показатели как в страшном сне. В прошлом году — Сергей Миронович Киров. В этом году — Лабуткин с дюжиной убийств. А теперь вы хотите к Лабуткину банду приплести? Всё, Иван Иович! Хватит дело раздувать! — строго приказал он. — Вы рекорды решили ставить? Не нужны нам такие рекорды. Я товарищу Жданову буду докладывать, что дело расследовано и передано в суд. Вот и товарищ прокурор согласен. Да, Григорий Николаевич? Тяжёлое материальное положение и злая жена вынудили Лабуткина заняться разбоем в пригородном лесу. Пусть выносят приговор. Всё! Вам понятно? При-го-вор.
Лабуткин на допросах не запирался и охотно рассказывал о своих подвигах. Ему было всё равно и даже весело. Ему хотелось похвастаться, казалось, гордость за содеянное придавала жизни смысл. Судила его тройка Особого совещания, созданного по новому закону: начальник Управления НКВД, секретарь обкома партии и областной прокурор. На суде он подтвердили свои показания.
