Вася выскочил на проходную в синей прозодежде и заляпанном клеем фартуке, о который на ходу вытирал руки. Он предупредил Виталика, чтобы заходил со служебного входа, и рассказал, как его найти. Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина была комплексом из четырёх больших зданий, хотя для постороннего выглядела как единый дворец.
— Здорово!
— Как оно? У меня руки грязные, — Вася торопливо протянул Захару вполне чистые пальцы, которые были бы ещё чище, если бы не вытирал об одежду.
— Когда заканчиваешь? — Захар пришёл сам после смены и рассчитывал, что кореш освободится тоже.
— Да хоть сейчас. Пойдём в мастерскую, чего тебе тут морозиться? Тёть Зина, запусти гражданина со мной.
Сторожиха Зинаида, которой Вася дал прочесть удостоверение и заинструктировал насчёт проведения в библиотеке оперативной работы, улыбнулась доброй старушечьей улыбкой и пропустила через турникет.
Колодей приказал развивать связи в преступном сообществе молодых уголовников с Охты. Он был уверен, что через наивных и болтливых хулиганов, обладающих огромным количеством родственников и знакомых в том районе, можно выйти не только на патронный цех, но и на самих убийц. Охта по-деревенски жила слухами и сплетнями. Кто-то обязательно кому-то проболтается. Юноши глупы и хвастливы, они уже наговорили Панову много лишнего. Поэтому Вася использовал личный ресурс на полную катушку. Он приехал к тёте Глаше и упросил помочь. Аглая Ивановна привела его в переплётную мастерскую и познакомила с начальником цеха. Как можно было отказать ленинградскому угро? Теперь к концу дня Вася исправно приходил в библиотеку и ждал два часа, когда Захару приспичит встретиться. И он клюнул.
— Ого, ничё се вы тут дети подземелья, — Захар озирался, пока они шли по захламлённому старой мебелью коридору цокольного этажа. — Не боитесь пожара?
— Боимся, но, главное, чтобы водой не залило, — глубокомысленно пустился в рассуждения Вася. — Губит книги не пламя, губит книги вода. У нас на чердаке её огромный резервуар заготовлен.
От такой премудрости Виталий Захаров уверился, что человек этот работает в библиотеке не первый день. И был прав — день шёл третий. Насчёт воды Захару бы в голову не пришло, книгами он только печку растапливал, но, подумав, согласился, что вода тоже портит, причём, все книги сразу, тогда как пожар может и потухнуть без свежего воздуха, — к этому моменту Вася рассказал про железные ставни.
— Сейчас переоденусь, — Вася пропустил Захара в мастерскую и снял фартук.
Захар цепким взглядом осматривал большую подвальную комнату, в которой стояли верстаки, винтовые прессы, резаки, стеллажи с пачками дерматина и стопами картона, пахло клеем, валялись обрезки и было много-много самой разнообразной бумаги.
— Рудольф Алоизович, я пойду? — испросил Вася мужика в чистой, отглаженной прозодежде и фартуке, который стоял у ближнего верстака и неодобрительно взирал на них холодными голубыми глазами.
Мастер молча кивнул.
Ему хотелось избавиться от опасного сброда. Милиции он боялся. Пусть бы они ушли и куда-нибудь провалились.
Пожелания переплётчика сбылись. В следующий раз он увидит оперуполномоченного Панова в марте 1942 года, когда запустевшие квартиры начнут обходить сотрудники органов внутренних дел, чтобы доставить в больницу тех, кого ещё можно было спасти.
Трёхэтажный дворец с колоннами, скруглённый на углу улицы 3-го Июля и проспекта 25-го Октября, живо напомнил Васе его прогулки с Виолеттой — он встречал её из института почти каждый день.
«Явился не запылился», — злобно думал он про Захара, которого был вынужден караулить вместо того, чтобы проводить время с королевой Марго.
— Пальто я на толкучке у Андреевского рынка запулил, — молотил языком оперуполномоченный, чтобы скрасить дорогу с вожаком охтинской шпаны. — Барыги сразу набежали и забрали.
— Знаешь их?
— Вообще не волоку, кто такие, и они меня не знают. Тётке какой-то боданул, они там чуть не драку промеж собой устроили, суки склочные.
— Много поднял?
— Нормально поднял. Сразу не уступил, ясен перец, мы там погрызлись. Надо было ещё часы этого фраера продать. Они у тебя остались?
— Котлы давно ушли. Да мы вообще с делов ничего не носим, чтобы не палиться, — солидно заявил Захар и с важностью добавил: — Детство это — в краденом ходить.
«Продуманные, гниды, — пригорюнился опер Панов. — Надо вас всех приземлять».
Они дошли до остановки 23-го трамвая и покатили на Охту. Трамвай был набит битком. Стемнело. На стекло упали капли. Вскоре оно покрылось длинными косыми штрихами. Потом потекли струи. Трамвай переехал через мост и затрясся мимо Крестов. Захотелось курить. Вася смотрел в окно и скрипел зубами.
Сошли, не доезжая кольца. Вася натянул на лоб кепку и поднял воротник своего полуперденчика. Виталик зашагал прочь от остановки.
— Десятого ждать не будем? — Вася думал, что они пересядут здесь и доедут до «Рюмочной» на Зиновьевской улице, однако у Захара были другие планы.
— А мы в другой шалман.
— Что там хорошего?
— Разговор есть, важный, — пробурчал Виталик.
— Какой?
