Даре нравилась комната Лизы. Та старательно собирала в ней всё то, что её привлекало, а это в основном были самые странные и красивые вещи, которые только удавалось разыскать в старом городе. Например, коллекция механических стрекоз, жуков и других насекомых — такой в прежний времена мог бы гордиться какой-нибудь состоятельный горожанин из Венерсберга. Дара, которая была обладательницей всего лишь одного жука, принялась рассматривать это богатство. Не все из насекомых были в рабочем состоянии, а у некоторых отсутствовали части тела. Но все они, в количестве более тридцати или даже сорока, были выставлены на небольшом круглом столике. Лиза говорила, что надеется когда-нибудь оживить их всех, и это иногда удавалось сделать с помощью Профессора. Был здесь и массивный гардеробный шкаф — оставалось загадкой, как ей удалось притащить сюда такую тяжесть. Он был наполнен разнообразными нарядами, совершенно не подходящими к суровым реалиям их жизни, но Лизе доставляло удовольствие их иметь и иногда переодеваться. Имелась и красивейшая модель земного шара, который крутился вокруг своей оси, и статуя какого-то невероятного существа с телом змеи и головой женщины, тоже найденная где-то в городе. Как-то раз, когда Дара спросила, кто это, Лиза назвала эту змееногую женщину Тиа, причем с таким уважением, что Даре показалось, будто та на самом деле верит в её существование. Когда она рассказала подруге об Эйо — единственном божестве, которое она знала и которое было мстительным, коварным и жестоким, то ожидала, что Лиза, вечно высмеивавшая всё и вся, и её поднимет на смех. Но та на этот раз воздержалась от насмешек. Потому Дара тогда подумала, что, может, она и в самом деле существует, эта Тиа. Мало ли кто и что существует на свете. И, может, раз и другие в неё верят, то наверняка она добрее, чем злобный бог, живущий в вулкане. Вообще Дара порой вспоминала ту историю о конце света, которую все в деревне знали наизусть. Теперь-то было понятно, что да, Катастрофа случилась на самом деле, но люди вовсе не были стёрты с лица земли, как уверял Ситху. Так, может быть, никто иной, как Эйо, вложил эту идею старейшине в голову, потому что не хотел потерять тех, кто будет приносить ему жертвы?
Серые стены украшало несколько рисунков. Один из них изображал аэры, летящие сквозь облака, другой — мчащуюся по лесу лошадь. Было и несколько фотографий на плотной бумаге, которые Лиза наверняка позаимствовала в брошенных домах. Например, потускневшее от времени фото города, сделанное с высоты. А ещё — неизвестная семья: мужчина, женщина и двое детей, заснятые, вероятно, на фоне своего дома. Была видна часть стены и красивый сад со старыми деревьями.
На полу в комнате лежал мягкий коричневый ковёр, благодаря которому здесь сразу становилось теплее и уютнее, а чуть дальше была расстелена великолепная шкура волка — оставалось загадкой, где Лиза её раздобыла. В дальнем углу пустовала вторая аккуратно застеленная кровать, которая раньше принадлежала Лесте. Дара думала, что Лиза почти не надеется на выздоровление подруги. За несколько месяцев её состояние нисколько не улучшилось. Впрочем, и не ухудшилось, но Дара догадывалась, что думает Лиза — её подруга так и останется овощем. Но спрашивать об этом не хотелось. Каждый раз, стоило поднять эту тему, Лиза становилась злой и раздражительной — наверное, потеря соседки по комнате отразилась на ней не лучшим образом. Хотя Тео говорил, что Лиза считала Лесту простоватой и даже глупой, но всё-таки любила её. Наверное, поэтому исчезновения стали для неё делом личным.
— Знаешь, чего мне не хватает? — спросила вдруг Лиза после долгого молчания, наливая себе второй стаканчик сармы, когда почти все наряды были примеряны и отвергнуты Дарой.
— Я думала, ты живёшь полной жизнью.
— Ты стала ехидной, птичка.
— Учусь у лучших.
Лиза улыбнулась одними глазами. Дара заметила, как её губы потемнели от настойки.
— Я хочу кота.
— Зачем?
— Не знаю. Думаю, было бы приятно завести кота. Они такие красивые, умные и своенравные. Плюс — он бы отлично дополнил мою комнату.
— У нас и так полно животных.
— Каких? Лманг и лошади?
— Живность всякая. Корова, козы.
— Это ты про тех, что мы когда-нибудь съедим? Мне бы хотелось настоящее домашнее животное. Повезло Гессе, что у неё есть Вельзевул. Кстати, никто точно не знает, сколько ему лет.
— Например?
— Я же говорю, никто не знает. Когда я попала в Кайро, он уже тут был. Ну ладно, я хочу спать.
Она быстро разделась, приглушила свет и улеглась в кровать. А потом мгновенно заснула. И только Дара лежала в темноте, слушала её дыхание и почему-то думала о прошлом, о матери и брате, о мастере Миро и о тех, кого она ненавидела за то, что они предали её. Когда-нибудь она отомстит. Когда-нибудь…
