Дом «Старые липы», как Ласточка называл его про себя, внутри оказался совершенно не испорчен. Иногда казалось, что хозяева вот-вот приедут и ему надо поскорей исчезнуть отсюда. Но никто не приходил. Мебель и разная утварь, шкафы и посуда — всё осталось так, как было в этом доме призраков, который ждал своих хозяев. Только одежда и белье обветшали. Алис пытался представить, кто здесь жил, потому что не осталось никаких фотографий. Но, судя по оставленным вещам, это были мужчина, женщина и ребёнок, наверное, мальчик.
Винтовая лестница вела из холла наверх, где и была комната, которую он облюбовал, — кабинет. Он приходил сюда, чтобы подумать, побыть одному. И чтобы никогда не забывать того, что давало ему силы и надежду жить. Здесь, в своём тайном убежище, он лелеял то, что питало его душу. Алис снова порылся в тайнике и достал напоминание об этом. Женская серёжка — серебристая летящая птица, бережно завёрнутая в бумагу. Он положил её на ладонь и бережно погладил. Она говорила ему о том, кому он должен отомстить. Кого он должен наказать за убийство Майи.
Да, он всё помнил. Пустошь, утопающую в зелёной траве, их маленький дом и её тёмные волосы, которые она подолгу расчёсывала по вечерам. Он помнил и тот день. Коварные, утопающие в тумане пустоши, сладковатый запах трав и темнота. Крики и ужас, её лицо, изуродованное страхом. Боль в рёбрах после жгучего удара эолассо. И лицо, склонившееся над ним.
— Сиобка? — спросил чужак низким, уставшим голосом, разглядывая ребёнка.
— Да! — ответил другой, более грубый голос. — Уродка! Выродок!
— Тащи её сюда.
— А ребёнок? Её?
Мужчина стянул с мальчишки рубашку и бегло осмотрел.
— Ребёнок нормальный. На неё не похож. Пусть живёт.
А потом крики. Он кричал, просил не забирать её. Она кричала от боли и ужаса. Он кричал…
«Только ты ошибся, мразь. Никакой я не нормальный. Я тоже выродок. И этот выродок тебя убьёт».
Алис потрогал отметины на рёбрах. И снова подумал, что доберётся до того охотника рано или поздно. Это он отправил Майю на смерть, хотя она молила о пощаде. Это он оставил его умирать одного в степи. Потому тот охотник на сиобов из Меркурия должен был умереть. А он, Алис, найдёт его и поможет этому свершиться. Когда придёт время.
Алис почувствовал, как постепенно растекается по голове боль. Всё начинается с малого, просто стрельнёт где-то в виске, но через пару-тройку часов начнёт болеть так, что он забудет собственное имя. И эту боль тоже подарил ему тот охотник, имя которого мальчик порой шептал перед сном, чтобы не забывать. Ждать было нельзя, стоило вернуться в Кайро до начала приступа, потому Алис с сожалением покинул «Старые липы», тщательно замаскировав свой тайник.
По возвращении в Кайро Лиза, спрыгивая с лошади, предложила:
— Приходи ко мне вечером. Если захочешь, можешь остаться у меня.
Дара удивилась, потому что раньше таких предложений не поступало. Но, воздержавшись от вопросов, коротко согласилась. Через час она уже шла по тёмному коридору в западное крыло в комнату Лизы. До этого решила заскочить на кухню и выпросить у Эси подходящие кабаньи кости, из которых планировала изготовить новые наконечники, а ещё перья, если будут. Со стрелами в последнее время было напряжённо. Также удалось разжиться несколькими сухарями, горстью орехов и кусочками вяленого мяса, которые остались после ужина.
Лиза сидела на кровати, не снимая сапог, в которые заправила штанины зеленоватого комби, и поглощала что-то красно-розовое из глубокой белой миски.
— А, это ты, — констатировала она с полным ртом.
— А это что?
— Это? Клубника.
— Чего?
— Урожай в огороде. На, попробуй. Только не увлекайся. Я и так еле-еле раскрутила на неё Эси.
— И он дал? Мне удалось выпросить только вот что. — Дара достала из кармана свои жалкие припасы, которые до этой минуты позволяли думать, что ей удалось установить хорошие отношения с поваром.
— Да, в обмен на электрический нож. Нашла в старом городе ещё месяца два назад. Как новый, и зарядка отличная.
— Ясно, — вздохнула Дара, понимая, чем нужно подкреплять расположение Эси.
— Ты бери.
Клубника оказалась сладкой, сочной, восхитительной. Дара закрыла глаза, чтобы зрительные сигналы не мешали наслаждаться вкусом.
— Нереально, да?
— Ага. Можно ещё?
— Бери. Я, кажется, уже наелась.
Дара схватила тарелку и принялась закладывать ягоды в рот одну за одной.
— Снова поражаюсь твоей способности запихивать в себя еду.
Дара промычала что-то под нос.
— Нет, это правильно, конечно. — Лиза оттирала руки от красного сока. — Тем более, что тебе нужно набираться сил.
— Это ещё для чего?
— Как же, нас в скором времени ждут целых два важных события. А если дела пойдут хорошо — то и три.
— И какие? — поинтересовалась Дара, помещая в рот последнюю красную ягоду и с сожалением посматривая на пустое блюдо.
— Во-первых, птичка, тебе надо почистить пёрышки, потому что скоро праздник. А туда неприлично являться в комби, заляпанном дерьмом. — Она осуждающе поглядела на грязные штанины подруги. — Но ты не волнуйся — у меня есть то, что тебе подойдёт.
