Но только что с того? Да, она сильна, но не умеет направить силу. Этому надо учиться годами, десятилетиями. Так, как училась сама Гесса.
И что такое она есть? Генетическая аномалия или чье-то произведение? Элиаза? Гесса поморщилась, поняв, что входит в мёртвую зону. «Даже если и так, это ничего не меняет», — продолжила она свои размышления.
Но Элиаз ушёл. Он бросил их и просто исчез. Тот, на кого они полагались больше всего, тот, кому принадлежала идея. Прошло слишком много времени. Тогда, в самом начале, Элиаз был для них всем. Их лидером, вдохновителем, желающим исправить ошибки прошлого. А теперь нужно справляться без него. Губы Гессы снова сжались.
Силуэт башни выглядел так живописно на фоне розовеющего неба. Она приблизилась и открыла знакомую дверь. За ней был небольшой зал со стойками и несколькими стульями, пережившими целый век, и лестница вниз. Шахта лифта бездействовала без электричества. Гесса включила фонарик. Уже на половине пути она ощутила знакомое покалывание на кончиках пальцев. Тёмный тоннель, несколько дверей. Негромкий скрежет позади. Гесса оглянулась — только пыльные стены коридора. Вот она, подземная часть павильона. Темно, но тусклое мерцание исходит от стен, как будто покрытых фосфоресцирующим лаком. Гесса сняла перчатки, откинула капули и глубоко вдохнула сырой, тяжёлый, напитанный частицами воздух. Подавив желание чихнуть, сделала второй вдох, втянула одурманивающий, немного гнилостный аромат и почувствовала привычное головокружение. Подошла к круглой, уходящей вниз впадине с висящим над ней тонкопластинчатым прибором — очень похожим на ту установку, что стояла в лаборатории. Призрак прошлых экспериментов, которые проводили здесь, в шахте, сотню лет назад. Сомкнутые серебристые лепестки, ждущие, чтобы раскрыться. Им не хватало только импульса.
Вот оно. Женщина вытянула ладони к исходящему оттуда потоку. Бросила снятые перчатки прямо на каменный пол, вынула из сумки небольшой пузырёк и осушила залпом. Её глаза потемнели. Она вскинула руки, и закружилось, заплясало всё вокруг. Заискрились стены тёмной шахты, как будто рассыпались вокруг тысячи подмигивающих глаз, подсматривающих с той стороны. Рот Гессы растянулся в хищной улыбке упоения и торжества, наслаждения силой. Она ходила вокруг колодца, приплясывая, словно в ритуальном танце, всё больше разгоняя вихри сверкающих глазков. Гесса рассмеялась, как смеются сумасшедшие, которые знают о своём безумии — от безудержного, распирающего изнутри экстаза. Вдруг она резко развернулась, выкинула обе руки вперёд, направив на тонкие, висящие над пропастью пластины. Сжала и разжала кулаки. Что-то вспыхнуло промеж сомкнутых лепестков, завибрировало, задрожало, пластины чуть разошлись. Но вскоре импульс погас. Гесса опустилась на пол, принимая неудачу. И, посидев немного в гаснущих огоньках, вдруг сказала:
— Не стой там, выходи. Выходи же, не бойся. Я давно тебя заметила.
Из ниши в дальнем углу шахты появилась голова Лизы. Девочка смотрела на Гессу, не отрываясь, и, казалось, видела её настоящую в первый раз.
— Подойди.
Лиза прошла по каменному полу, стараясь ступать как можно тише. Но эхо всё равно разнесло приглушённый звук её шагов. Гесса встала, забыв отряхнуть длинную юбку. Лиза смотрела на неё — губы полуоткрыты, видны зубы. Было в красивом лице наставницы в этот момент нечто отталкивающее и одновременно притягательное. Лизе вдруг захотелось прикоснуться губами к этому полураскрытому рту. Как будто прочитав её мысли, Гесса улыбнулась:
— Чувствуешь её?
— Кого?
— Силу. Иную силу. Она сочится отсюда, из этой щели, которую им не удалось заткнуть.
— Но… энергия воронок разрушительна.
— Разве ты чувствуешь себя плохо?
— Сейчас… скорее странно, кружится голова. Но тогда я испытывала такую боль и бездвижие.
— Возможно, ты начала привыкать к вибрациям червоточин. Или именно эта червоточина не оказывает такого негативного воздействия на тебя. Здесь доза энергии не настолько велика, как в зоне старых башен. Дай мне руку.
Лиза несмело протянула ладонь. Гесса взяла её и подтянула ко впадине.
— Чувствуешь? Почувствуй. Посмотри. Услышь. Не бойся, глупая, это не больно. — И подмигнула затянутым чёрной поволокой глазом.
Лиза расслабилась, закрыла глаза и прислушалась. Низкие и высокие частоты в необычной комбинации.
— Мы, как две жрицы в тайном храме, скрытом ото всех, черпаем силу тьмы из глубин праматери. Bona dea. — Гесса приложила палец к губам. Потом вдруг прикоснулась ими ко рту девочки, а та почувствовала, как острый язычок быстро скользнул по её губам.
Гесса встала и, хитро улыбаясь, снова приложила палец ко рту.
— Тайна. Тайна всегда привлекательна. — Она обвела взглядом полутьму павильона. — Вещество, например. О нём почти ничего не известно. Сладкая жижа новых возможностей. Хаос в чистом виде. Оно попало в наш мир и дало нам так много. Но потом выяснилось, что оно убивает. Представь себе, какая досада. А когда ты так высоко поднялся, то бывает очень больно падать. Что, собственно, с нашим миром и случилось.
— Но что там? — спросила Лиза.
