Паргелион полностью

Я могла только надеяться, что мы найдём Эрму быстро, потому что самочувствие ухудшалось с каждой минутой. О жажде я почему-то забыла, но взамен пришли головная боль и общая усталость, от которой хотелось просто повалиться навзничь и не вставать больше никогда. Мне стоило очень больших усилий этого не сделать. Мысли путались всё больше. Хотелось спросить у Лейро, водятся ли тут лагмии и чьими были чёрные крылья, которые кружили надо мной на пустоши. Но сил не было. Вдобавок вибрация усилилась, отчего казалось, что голова сейчас лопнет от натуги. Вскоре мы оказались у тёмных невысоких скал.

Между ними был небольшой проход. Послышался гул, как будто кто-то волочил по дороге набитую бутылками сумку. Но мой проводник не выказал никакого беспокойства, потому я не стала спрашивать, откуда доносятся звуки. В расщелине оказался вход в пещеру, замаскированный тёмно-зелёной игольчатой порослью. Птица, уменьшившись в размерах, ловко проскочила между ветвями. Я же, помня уроки Гессы о растениях пустыни, когда она говорила, что от укола такой поросли можно получить порцию очень токсичного яда прямиком под кожу, постаралась как можно аккуратнее протиснуться внутрь. И всё-таки ветка вцепилась в куртку. Я срезала иглы ножом. На куртку брызнула тёмная жидкость. Ну и вонища! С омерзением я стряхнула с себя остатки растения.

Следуя за птицей, я вышла на площадку побольше. Сверху тонкими бледными потоками сквозил свет. Звук падающей воды заставил меня броситься вперёд на поиски спасения. Водопад! Я помчалась прямо к нему, по дороге уронив нож и спотыкаясь о камни. Сейчас, да, сейчас я опущу голову прямо в прохладную воду и буду пить, пить, пить, пока не начнёт тошнить. Всё удовольствие испортила чужая навязчивая мысль: — Я же сказал тебе, местную воду пить нельзя. Сначала посмотри на неё.

Я остановилась, вдруг вспомнив, что мы ищем девочку.

— Здесь кто-то есть? — спросила я негромко.

Оглянулась, повертела головой и заметила в глубине пещеры маленькую фигурку. Отогнав мысли о прохладной, чистой, свежей воде, а это стоило мне такой выдержки, какая никогда не требовалась даже на уроках Айвиса, я медленно пошла к тени.

— Эй! — сказала я, стараясь не орать. — Ты Эрма? Я Дара.

— Кто?

Голосок прозвучал слабо и неестественно.

Вспыхнула мысль, не стоит ли быть поосторожней. Не притаилась ли там тварь, притворяющаяся девочкой и готовая в любой момент напасть?

— Ты Эрма? — повторила я вопрос.

— Да, — ответил голос. — Откуда ты взялась?

— Из Кайро.

При этих словах девочка или то, что притворялось ею, вышло из тени, и блёклый луч упал на её лицо.

Я отшатнулась, но постаралась не подать виду.

— Я думала, никто не придёт.

— Да, но… пришла я.

То, что должно было быть восьмилетней девчушкой, представляло собой маленького роста существо, руки которого оказались неестественно удлинёнными, на голове почти не было волос, кроме нескольких жалких висящих клочков, щеки были очень впалыми, а череп вытянутым. Больше всего на лице выделялись огромные, как будто кем-то нарисованные тёмные глаза.

— Я не…

Я не договорила. Слова пропали, застряли где-то на выходе из гортани, что угрожало мне удушьем. Я уже видела таких в Венерсберге. Изменённые.

Неужели Лимбо сделало такое с Эрмой? Эти глаза… они напомнили глаза той безумной девочки, которая приходила ко мне в комнату в Имгоне. Так вот во что может превратить червоточина!

— Мутация, — пояснил Лейро, бесцеремонно врываясь в мои мысли. — Потому я предупреждал насчёт воды.

— Ты заберёшь меня отсюда? — спросила девочка с надеждой в голосе.

— Я… да! Да, заберу. Мы вернёмся в Кайро, а там уж они смогут тебя полечить.

— А… это. Навряд ли у них получится.

— Это почему?

— Теперь я такая.

На лице девочки не отразилось ничего, ни сожаления, ни боли. Что сделало с ней это место? Внешность — только отражение внутренних перемен, так, кажется, говорил Айвис.

— Я выполнил то, что обещал. Теперь твоя очередь.

— Да, я помню. Мы можем взять её с собой?

— Да. Если только ты не хочешь вернуться сюда снова.

Вопрос был риторическим.

— Но где мне найти воронку?

— Я покажу тебе место.

— Раз ты знаешь, где она, почему не можешь уйти?

Птица посмотрела на меня долгим взглядом, в котором было гораздо больше, чем просто упрёк в недогадливости.

— Я не могу её раскрутить.

Девочка шла, спотыкаясь на тощих ногах. Было видно, что идти ей тяжело, но она не жаловалась. Всё кругом снова заволокло серостью. Я была в нигде, потерянная среди тысяч миров. Но я не умру. И девчонка, изуродованная пещерной водой, не умрёт тоже. По крайней мере, по моей вине. Хватит смертей.

— Где-то здесь, — наконец остановил меня Лейро. — Проверь.