Не медля ни секунды, Дара мысленно приказывает пантере чуть сбавить ход, вскидывает лук. Матильда обходит нападавшего слева, и Дара, толком не прицелившись, выпускает в него три стрелы. Его рука опускается, тело оседает и валится на землю. Лиза вскакивает, потеряв шляпу, и бросается в сторону, потому что к ней приближаются двое. Дара оборачивается, наблюдая, как Тео и Алис отбиваются от группы из четырёх человек. Да сколько же их? Пять, десять? Считать некогда. Она нацеливается на ближайшего. Краем глаза замечает, как Айвис на полном ходу бьёт коротким копьём по коленям парня с бритой головой и искажённым от злости лицом, и слышит хруст его костей, когда ноги подгибаются и он валится на землю. Отворачивается — нельзя отвлекаться. Свист эолассо, раскрученного Лизой, чей-то крик, то ли свой, то ли чужой, то ли птицы. Вот этот. Она вскидывает лук и наблюдает, как стрела входит ему между лопаток. Он оседает, глаза стекленеют. Только бы не отвернуться, не отвести взгляд. Не показать слабости. Всё. Пантера пролетает мимо, и Дара бросает быстрый взгляд — совсем мальчишка. Смотрит, как Лиза накидывает голубоватую нить на шею врага и затягивает, её лицо бесстрастно и бесстрашно. Она точно справится. Разворачивается, мчится обратно, там, где шума больше всего. Пантера движется большими прыжками, ловко, чувствует, когда нужно ускориться или замедлиться, давая седоку прицелиться. Она как будто создана для этого. Осталось три стрелы. Раз — горло темноволосой женщины с раскрашенным лицом заливается алой кровью; два — попадает в руку, три — вот тот, седобородый, падает. Кажется, насмерть. Стрел больше нет. Пантера останавливается, и Дара прыгает, срывая с пояса серебристую трубку. Нить обвивает ногу молодого на вид парня, который только что прижимал Алиса к краю дороги. Алис держится, но противник сильнее. Дара дёргает, парень валится на землю, бьётся головой, но тут же берет себя в руки и принимается снимать с ноги петлю.
Обернувшись и увидев несущегося прямо на него анимоида, скинув, наконец, нить, он опрометью бежит через пустошь прямо к серым башням. Оставшиеся в живых, заметив это, бросаются за ним. Их шесть человек.
— Догонять? — слышит Дара голос Тео.
— Нет, — отвечает Айвис.
— А с этим что? Ещё живой.
— С перебитыми ногами он не жилец. А кормить и лечить его мы не будем.
— Добить, что ли?
Магик молча достаёт нож и перерезает стонущему парню горло.
— Иногда лучше проявить милосердие.
Позже, когда остальные принялись обирать трупы, Лиза подошла ближе и, посмотрев на Дару с благодарностью, без тени прежнего презрения, сказала:
— Ты неплохо стреляешь из этой штуки, птичка. Я благодарю тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Что не струсила.
Она чуть наклонила голову в знак признательности, а потом, обведя взглядом всех остальных и убедившись, что они слышали, отошла.
Так Дару негласно приняли в химеры.
Лиза скользила по Раю, как василиск по каменному полу подземелья. Она поглядывала на сидевших за столами искоса, будто невзначай, а они награждали её взглядами, брошенными так же, украдкой. Лизу не слишком любили, и она не тешила себя иллюзиями на этот счёт. И вовсе не винила никого, потому что прекрасно отдавала себе отчёт в том, что сама отталкивала людей от себя. Может, виной этому был цвет глаз, разрез и желтоватый оттенок которых придавали ей сходство с мифическим чудовищем. Лиза много раз слышала, что взгляд у неё тяжёлый, что от него хочется съёжиться и забиться куда-нибудь под кровать. Ну и что с того? Не всем же лучиться счастьем. «Убийственный взгляд Лизы». Это ей даже льстило. Плюс к тому — ехидство, в котором она не знала меры. Иногда ей и самой казалось, что нужно поумерить пыл, но порой просто не могла удержаться. Кто же будет её любить, если она обзовёт его «жирной неповоротливой сколопендрой»?
Она села за столик и отпила горячий пунш, в котором плавали пухлые ягоды. По крыше громко барабанил дождь, и было видно, как потоки воды стекают вниз. Так лило уже третий день. Вода падала с небывалой яростью. Это был не приятный весенний дождик, после которого вокруг становилось свежо, а на душе легко. Он был тяжёлый, угрожающий и вызывал ощущение тревоги и приближающейся беды. Лиза не помнила подобного дождя здесь, в Венерсберге. Если так пойдёт и дальше, их затопит. Озеро выйдет из берегов, и тогда вода хлынет в старый город.
Лиза снова обвела взглядом столики — никто не смотрел. Может, она немного преувеличивала неприятие к себе. Всё из-за мрачной погоды. В глубине души она вовсе не была злой и, как сама думала, умела дружить. И ей было дело до окружающих. Её подруга, Леста, видела это. Пусть Леста и была глуповатой, с простыми желаниями и наивными суждениями — ну и что, зато она любила её, Лизу. А такая простота ей даже нравилась — Леста позволяла собой управлять.
