Это был очень злой конь. Паргоронские кони все очень злые, но этот выделялся даже среди своих собратьев. Угольно-черный, с бритвенной остроты клыками, при каждом выдохе источающий пламя, он разорвал уже двух конюхов и собирался сделать это с третьим.
Синекожий коренастый храк пытался увернуться от окровавленной пасти. Пытался накинуть на буйного зверодемона узду. Но тварь грозно храпела, дробила пол копытами и норовила отхватить конюху руку.
- Кусается? – раздался сзади звонкий голос.
- Сожрать меня хочет, з-зараза!.. – ответил храк, сжимая конскую шею. – Я за ним еще за жеребенком ходил, но нет, не помнит добра, г-гадина!..
- Отлично, - усмехнулся гохеррим, отбрасывая бедолагу в сторону. – Жеребец как раз по мне.
Почесывая ушибленное бедро, храк с недовольством поглядел на юношу. Гаштардарон, сын Эскетурана, внук Эртизатора, правнук Эльдайбедана. Выпускник этого года. Пришел выбирать себе коня – и, конечно, нацелился на самого буйного ублюдка из всех.
Ну-ну, пусть попробует. Мальчишка охолонет, потеряв палец-другой. У гохерримов они потом отрастают, но не сразу, не тотчас же.
Конюх ужасно удивился, когда Гаштардарон одним ударом заставил коня упасть на колени, а потом крутанул ухо и тихо что-то сказал. Этого оказалось недостаточно, и конь снова взбрыкнул, метнулся зубами к боку гохеррима... но осекся, когда к горлу приник мерцающий черный меч.
- Выбрал себе? – окликнул юношу другой гохеррим, с зеленой кожей и седыми усами.
- Этого, - ответил Гаштардарон, хлопая коня по боку.
- А, Жевун, - хмыкнул старый демон. – Так и думал почему-то, что ты его выберешь. Он старше тебя, ты знаешь? Ему уже лет триста.
- Значит, опытный, - ответил Гаштардарон.
Джулдабедан подошел ближе, с удовольствием оглядывая своего ученика. Обучение в Школе Молодых длится целых шестьдесят лет, потому что за меньший срок невозможно овладеть всеми науками, без которых немыслим гохеррим.
И Гаштардарон постиг каждую из них. Явившись пред очи Джулдабедана двадцатилетним ребенком, он достиг высот в каллиграфии и стихосложении, геральдике и этикете, риторике и некромантии, воздухоплавании и пыточном ремесле, оригами и художественной лепке, пирографии и флористике, макраме и геометрии, пьянстве и эстетике, гедонизме и верховой езде, альковном искусстве и... впрочем, все науки Школы Молодых невозможно перечислить и за час. И для каждой есть свой ментор – мастер, достигший невиданных высот.
Злые языки шутят, что педагогов в Школе Молодых больше, чем школяров. Но это неправда. Гохерримы бессмертны и могут прожить неограниченно долго, но они никогда не избегали сражений, а потому гибнут чаще, чем другие высшие демоны. А численность легионов нужно пополнять – и этим своим долгом гохерримы тоже не пренебрегают.
- Ты был хорошим учеником, Гаштардарон, - сипло произнес Джулдабедан. – Я учил твоего отца, знавал твоего деда и бился бок о бок с твоим прадедом. Они были хорошими воинами.
- Знаю, - ответил юноша. – Спасибо, что наставлял меня, Учитель.
Джулдабедан крякнул от удовольствия. Они были совсем не похожи – один из самых древних гохерримов и один из самых молодых. Возраст Джулдабедана приближался к пятидесяти семи тысячам лет, он произошел непосредственно из зуба Древнейшего, и кроме него таких изначальных гохерримов осталось лишь двое. Худайшидан и Мардзекадан.
Не то – Гаштардарон. Проживший едва восемьдесят годов, он был статен, плечист и длиннорог, но ничем иным не выделялся среди десятков тысяч других гохерримов. Неудивительно, что он выбрал именно Жевуна – мастью тот идеально гармонирует с будущим всадником. Гаштардарон тоже родился с лоснящейся черной кожей и блестящими черными волосами, да и плащ тоже носит черный, как окружающая мир Тьма.
И теперь пришел ему час покинуть Школу Молодых. Он сковал себе клинок, он выбрал себе коня – пора ему получить назначение в легион.
- Надеюсь, ты проживешь немного дольше, чем обычные буйные головы вроде тебя, - хлопнул его по плечу Джулдабедан. – Мне еще хотелось бы услышать о твоих деяниях. Успехов тебе.
- Спасибо, - кивнул Гаштардарон. – И тебе успехов, учитель. Я тебя не посрамлю.
Он ударил по морде Жевуна, что снова пытался вырвать из хозяина кусок мяса, взлетел в седло и дернул узду. Паргоронский конь захрапел, взвился – и поднялся в воздух.
- Хороший будет гохеррим, - проворчал ему вслед Джулдабедан. – Если не сдохнет в первой же стычке.
Военный городок Восьмого легиона раскинулся в предгорьях Ледового Пояса, на самой границе с Каменистыми Землями. Здесь было уже очень холодно, но кровь еще не застывала в жилах. Света от Центрального Огня тоже хватало, хотя отсюда паргоронское светило уже казалось багровым – в воздухе постоянно висела дымка, первые хлопья Кровавой Пены.
