Гаштардарон приземлил Жевуна у одной из боевых площадок. Два гохеррима тузили друг друга просто кулаками, без клинков. Еще несколько подбадривали их насмешками и оскорблениями. Чуть поодаль маршировали облаченные в доспехи развраги – это солдатское мясо, тупые исполнители команд.
На Гаштардарона никто не обратил внимания. Только одна гохерримка мазнула по нему взглядом и продолжила чистить оружие. Новый член Восьмого легиона медленно зашагал по территории, сжимая в кулаке узду и высматривая штаб-квартиру. Прежде всего нужно представиться своему вексилларию.
Формально Гаштардарон еще не в легионе. Он окончил Школу Молодых, и Джулдабедан дал ему назначение – но оно не войдет в силу, пока его не подтвердит вексилларий. Тот может и отвергнуть новичка.
Вексилларии ведь бывают разные. Одни берут всех, кого присылают. Другие перебирают, назначают испытания или опираются на свою субъективную оценку. Некоторые, Гаштардарон слышал, даже требуют каких-то взносов, подарков... но к этим лучше и не попадать. Ничего хорошего в таком легионе его не ждет.
Восьмой легион возглавляет Мантафарэд. Гаштардарон слышал о нем от отца, да и в Школе Молодых его имя часто упоминалось. Говорят, шанс он дает каждому, но требует потом очень много. В Восьмом легионе не получится служить кое-как, с ленцой. Таких Мантафарэд либо вышвыривает, либо просто убивает.
Но Гаштардарон на иное и не рассчитывал. Он был полон решимости стать тем гохерримом, чье имя прогремит на сто миров. Паргорон будет гордиться этим своим сыном.
Штаб-квартира вздымалась в самом центре, словно чуть аляповатая скала. С наплывами, с разводами – и белокаменной лестницей, что служила Восьмому легиону чем-то вроде клуба. На огромных ступенях тут и там то дрались, то обсуждали новости, то играли по маленькой в омбредан. Десяток разврагов и парочка чрепокожих сидели перед плывущим в воздухе кэ-оком и воодушевленно орали. Полураздетая самоталер прижималась к молодой гохерримке, колеблясь между мужским и женским обличьями.
Гаштардарон бросил Жевуна прямо у первой ступени. Если кто-то сумеет свести этого злыдня, то Гаштардарон отсалютует ему клинком.
Но это вряд ли. У гохерримов не принято касаться чужих коней, а рядовая солдатня и обслуга не посмеют.
Наверх юный демон поднимался осторожно, глядя вокруг с легким восхищением. Его окружали настоящие, бывалые гохерримы. Участники множества войн и набегов, повидавшие множество миров. Гаштардарон твердо намеревался стать таким же, но пока что он лишь новичок, вчерашний школяр.
Мантафарэд принял его незамедлительно. Сутулый гохеррим с серо-стальной кожей и тремя рогами разной длины стоял посреди белокаменного зала и пощелкивал тяжелой шпагой. Он уже знал, что из Школы Молодых отправили пополнение, но явно считал, что Гаштардарону следовало прибыть пораньше.
- Ты долго добирался, - холодно произнес он, глядя на тяжелые серебряные часы. – Неужели расстояние между Школой и Восьмым настолько велико?
- Они на противоположных концах паргоронской чаши, - ответил Гаштардарон чуть более дерзко, чем имел право.
Часы закачались на указательном пальце Мантафарэда. Секунду-другую он хранил ледяное молчание, а потом проронил:
- Бойцу Восьмого следует уметь преодолевать трудности. Расстояние – это всего лишь расстояние.
У Гаштардарона было что возразить, но он не стал этого делать. Мантафарэд ненавидит нарушителей порядка и тех, кто с ним пререкается. Голос он не повышает никогда, но злить его – не самое разумное поведение.
- Виноват, исправлюсь, - чуть промедлив, произнес Гаштардарон. – Могу ли я считать себя зачисленным в легион?
Мантафарэд еще несколько секунд качал на пальце часы. Гаштардарон с любопытством взирал на эту занятную безделушку. Явно примитивное изделие смертных – видимо, памятный трофей. Многие гохерримы сохраняют части тел или личные вещи самых достойных жертв.
- Главное – чтобы тебя таковым считал я, - наконец ответил Мантафарэд. – Учитель Гохерримов дал тебе хорошую характеристику, но не зазнавайся. У меня под началом тысяча легионеров – и их я всех знаю. Тебя – пока что нет. Так что сейчас ты – последний легионер Восьмого.
- Это ненадолго, - пообещал Гаштардарон, глядя своему вексилларию прямо в глаза.
- Иди, - холодно приказал ему Мантафарэд. – Поставь коня в стойло. Подъемные тебе перечислит кастелян.
Гаштардарон запахнулся в плащ и молча вышел. Он гадал, насколько благоприятное впечатление произвел. Кажется, вексилларий не слишком им доволен... или все же нет? Мантафарэд не из тех, у кого все можно прочесть по лицу.
В глубокой задумчивости Гаштардарон спускался по ступеням и сам не заметил, как толкнул одного гохеррима. Тот всего несколько минут назад закончил дуэль, получил глубокую рану в плечо, еще не до конца регенерировал – и случайный тычок заставил его зашипеть от боли.
- Неуклюжий юнец! – вскрикнул он. – Шуки нассали тебе в глаза, что ты не видишь, куда идешь?!
Гаштардарон вспыхнул от ярости. Оскорблений он не сносил.
