Это был потрясающий трон. Огромный, уписанный драгоценными камнями и отлитый из чистого золота. Сложно даже вообразить сумму, в которую он когда-то обошелся.
Впрочем, золота видно не было. Оно скрывалось под пуховыми перинами, громоздящимися в несколько слоев. Трон имел такую форму, чтобы не сидеть в нем, а возлежать, откинувшись на подушки – и всемогущий владыка Грандпайра именно так и делал.
Впрочем, никто не был уверен, в какой позе монарх сейчас пребывает. Великолепный Чеболдай Второй был настолько толст, что его сидячее положение ничем не отличалось от лежачего. Давно не способный самостоятельно даже ходить, он покоился на своем царственном ложе и благосклонно взирал на роскошное пиршество, на трубадуров, на униженно кланяющихся придворных...
К подножию трона струилась мантия. Желтая шелковая мантия таких размеров, что хватило бы запеленать буйвола. Император Чеболдай не намного меньше и весил.
Его грудь мерно вздымалась, изо рта с каждым выдохом вырывался свист. По вискам и багровым щекам струился пот. Императору было жарко. Сразу две опахальщицы обмахивали его веерами из пальмовых листьев, а по углам залы воздух леденили хладкамни, но это почти не помогало.
Кроме жары благословенному Чеболдаю досаждали и мухи. Их отгонял миртовой лозой специальный мальчик. Ужасно важный от возложенных на него обязанностей, он иногда забывался и хлопал слишком сильно, но император ничего не чувствовал. Чудовищные слои жира защищали его не хуже брони.
Эти слои сзади разминала могучая массажистка из полуогров. Обычные человеческие девушки не могли давить настолько сильно, чтобы император что-то чувствовал. А массаж ему требовался регулярно, поскольку иначе у владыки Грандпайра начинала застаиваться кровь. Еще его смазывали маслом из золотой раковины и протирали влажной губкой – иначе от императора начинало дурно пахнуть.
Руки-окорока поднимались тяжело, с трудом. Без помощи специального слуги император и вовсе бы не сумел ими шевелить. Стоя за ширмой, тот орудовал чародейной рогулькой – ловко подергивал в такт движениям владыки, и части тела становились легче. Только благодаря этому Чеболдай Второй мог есть самостоятельно.
Сейчас он уписывал голубиную печень. Целую гору голубиной печени. Облизывал жирные пальцы, жадно чавкал. Вино лили ему прямо в рот – удержать хрустальный кубок император не мог даже с помощью волшебства.
Вино тоже было не простое, а чудесное. Особый алхимический напиток – сохраняющий молодость, продлевающий жизнь и укрепляющий здоровье. Он стоил огромных денег, но только благодаря ему император все еще не испустил дух от обжорства. Совсем юный, всего двадцати лет от роду, он уже страдал от болезней сердца.
Доев очередное блюдо, Чеболдай оглушительно рыгнул и оставил рот открытым. Еще один слуга тут же подлетел с зубочисткой, сделанной из фазаньего пера. В этом состояли все его обязанности – ковырять в зубах императора.
И их таких тут были даже не десятки, а сотни. Прислужников, существующих для выполнения какой-то одной, совершенно ничтожной задачи.
Был слуга, что утирал императору губы салфеткой. Он гордо именовался Хранителем Чистоты.
Был слуга, что подстригал императору ногти. Он гордо именовался Мастером Маникюра.
Был слуга, что колол орехи, когда императору их хотелось. Он гордо именовался Великим Орешником.
И был даже слуга, что помогал императору справлять малую нужду. Дворянин из древнего рода, он всегда дежурил с золотым горшком, и стоило Чеболдаю Второму скривить определенным образом губы, как его фаллос бережно высвобождался, чтобы испустить струю.
Был слуга и для отправления большой нужды, но ему приходилось нелегко в этой жизни, и он редко улыбался.
- Отчего мы все еще не видим нашего любимого плова? – слабым, надтреснутым голосом произнес император. – Внесите плов, скорее!
И плов тут же внесли. Посреди пиршественного стола было водружено блюдо немыслимых размеров – и на нем громоздилась целая гора ярко-желтого, источающего ароматы риса. С шестью видами мяса и двумя – рыбы, с изюмом и финиками, с кешью и курагой, политый гранатовым и лимонным соком, он будто искрился всеми цветами радуги. В центре вместо короны возлежала распахнутая головка чеснока.
Несмотря на все великолепие этого роскошного, поистине императорского блюда, гости не стремились запустить в него ложки. Потому что в незыблемости плов простоял едва с полминуты – а потом это чудо... развалилось изнутри. Весь перепачканный рисом, маслом и потом, из плова выбрался гоблин – и сразу принялся жонглировать дольками чеснока.
- Ах, какая прелесть, какая прелесть! – залился смехом император.
