Но здесь ей никто такую жертву не принесет. Любой Безликий сделает, если ему приказать, но без энтузиазма. Правильное жертвоприношение должно сопровождаться нужными эмоциями, желанием угодить. Тогда жертвователь вкладывает крохотную частичку собственной души – а на свете не существует более вкусной приправы.
И не только для демонов – боги и обычные духи тоже такое ценят.
- Си, а ты готовить умеешь? – спросила Лахджа.
- Конечно, - пожала плечами Сидзука. – Я себе со средней школы сама бэнто делала.
- Правда? А сделай мне бэнто!
Сидзука наклонила голову, снисходительно посмотрела на Лахджу и постучала по волшебному столику. На нем появилась коробочка с рисом, овощами и кусочками рыбы.
- Столик, Лахджа, - четко произнесла Сидзука. – Используй столик, глупый демон. Я покажу тебе еще раз, как это делается.
- Да знаю я, как использовать столик! – возмутилась Лахджа. – Я хотела настоящей еды!
- А это фем фебе не вастоявая? – прочавкала Сидзука, набивая рот японской едой.
Лахджа тяжело вздохнула.
Смертные. Они такие тупые.
- Ладно, пойду и приготовлю себе сама, - сказала она, покидая комнату.
Спускаясь на четвертый этаж, на поварню, демоница подумала, что стоило объяснить Сидзуке, в чем разница. Та ведь не в курсе, что для демонов натуральная еда вкуснее сотворенной. А зная характер Сидзуки... она сразу начнет думать, как бы это использовать, чтобы подластиться к Хальтрекароку. Она постоянно строит какие-то хитрые планы, чтобы еще на пункт-другой подняться в своем дурацком рейтинге.
Дворец Хальтрекарока был таким же, как всегда. Разве что народу больше обычного. Обычно в коридорах можно встретить только слуг и наложниц, а сегодня то и дело попадаются какие-то левые демоны. Гохерримы с лоснящейся шкурой разных цветов, пышно разодетые карлики-бушуки, обнаженные гхьетшедарии, парящие в воздухе...
Гости, наверное. Видимо, у Хальтрекарока очередная вечеринка.
Сегодня синедень, наверное. Лахджа уже усвоила, что раз в неделю, когда Нижний Свет горит синим, Темный Балаганщик устраивает фееричное реалити-шоу. В Паргороне они популярней, чем в Финляндии – чемпионат по хоккею.
Но ее это особо не касалось. Хальтрекарока на шоу всегда сопровождают от трех до пяти жен, но чаще всего это жены любимые, из первой десятки. Почти всегда Абхилагаша, часто бывает Мистрильда. Ассантея вот куда-то пропала, о ней уже пару лет ничего не слышно.
Возможно, она сделала то, о чем иногда подумывала и Лахджа – свалила из этого гадюшника. Можно ли ее за это винить?
На поварне пахло... сразу всем. Повара-Безликие работали, как автоматы. Сновали туда-сюда, таскали мясные туши, горы овощей и фруктов, орущих личинок Хлаа, мешки с мавошной мукой...
Сначала Лахджа думала, что где-нибудь пристроиться будет непросто. Но едва она зашла, как вокруг образовалось пустое место. Безликие огибали высшую демоницу по широкой дуге, а как только она бросила взгляд на удобный стол в углу – тут же его освободили.
- Я сюда вернусь, не занимайте, - попросила Лахджа и пошла на скотный двор. Тот был совсем рядом с поварней.
Одна корова. Один теленок. Один баран... нет, лучше два барана. Мама всегда клала баранины немного больше, чем остального мяса. И лучше всего молодых или вообще ягнят.
В бытность свою человеком Лахджа вряд ли сумела бы сама забить скотину. Сейчас это оказалось самым простым делом. Никаких инструментов – просто взмахнула рукой, мгновенно удлинившейся и заострившейся. Этакий гигантский костяной серп, срезавший голову, как лазером.
Сама же она и перетащила все туши. В один заход, просто немного увеличившись. Спустила кровь. Сняла шкуру. Выкинула требуху.
Под ногами уже сновали шуки, отрывая мелкие кусочки. Паргоронские котята лизали кровь. Во дворце Хальтрекарока несчетно мелких демонов, всяких приживал и паразитов.
- Кыш, - отогнала от мяса очередного котенка Лахджа. – Жрите требуху. Требуху жрите.
- Угости котят мясом, - мурлыкнул мелкий демон, паря над ее ухом. – Угости, и мы не будем тебе давать вредных советов.
- И мешать тоже не будем, - мяукнул другой.
Демоница поколебалась, но мяса у нее вышло чересчур много для порции чаттбуллар. Она отхватила ломоть говядины и швырнула паргоронским котятам. Те ринулись на него со всех сторон, вцепились крохотными зубками и жадно заурчали. Сразу утратили свой обычно милый вид и превратились в кучу взлохмаченных злобных бесов.
Лахджу они проводили горящими глазами. У той осталось еще очень много мяса.
Очень, очень много мяса. Из них получится настоящая гора чаттбуллар, шведских тефтелей. Этой любимой еды Карлсона, который живет на крыше.
Мама обычно брала сто пятьдесят граммов говядины, сто пятьдесят граммов телятины и двести граммов баранины. Лахджа посмотрела на четыре разделанные туши... да, возможно, она немного увлеклась.
Но она не хотела брать уже готовые куски. Лучшее блюдо для жертвоприношения – то, что сделано из свежатины. Тех, кого ты забил своими руками. У кого пролил кровь.
Процесс производства тоже важен.
Она бы могла и просто сожрать барашка живьем. Но Лахдже такое претило. Она же не какой-то питекантроп.
