Лахджа покосилась на противно верещащую женщину. Она знала этих личинок. В бытность человеком ее страшно изумляло, что демоны жрут такую мерзость заживо, да еще и причмокивают. Причем обожают их все – и гохерримы, и гхьетшедарии, и бушуки, и низшие демоны.
А теперь у нее и у самой рот наполнился слюной. Личинка Хлаа оставалась скользкой гадостью с десятками сучащих лапок и почти человеческим лицом, но почему-то ее вид и аромат теперь казались аппетитными. Лахджа невольно потянулась... да нет, ну фу же!.. но так хочется...
- Да не стесняйся! – сунула личинку поближе торговка-храк. – Всего четыре эфирки!
- Мне сейчас нечем заплатить, - убрала руку Лахджа.
- А я и в долг отпущу! – не смутилась торговка. – Для благородной-то дамы!
- Благородная дама?.. – удивилась Лахджа. – Я?..
- А и не благородной отпущу. Не скупись, возьми даже две. Одной-то не наешься.
- Ну ладно, давай две... и-и-и... ты даешь мне четыре...
- Да просто чуть-чуть больше получилось. Оставляем? Семнадцать эфирок за все.
- А-а-а... почему семнадцать?
- А еще пакетик. Неудобно нести же будет.
Пакетик был многомерный, так что четыре огромные личинки поместились там без труда.
Лахджа вздохнула. Только она зашла на рынок, как ей сразу впарили какое-то говно. Ничего нового. С ней такое и раньше случалось.
Причем у нее неожиданно прекрасно получилось оплатить. Как только она подтвердила согласие купить, на лице торговки расплылась довольная улыбка, а Лахджа почувствовала будто прохладный ветерок, изошедший откуда-то из нее самой.
- А говоришь, что заплатить нечем, - ухмыльнулась торговка. – Может, фруктиков еще?
Лахджа действительно приглядывалась к аппетитно пахнущему плоду, похожему на алую дыньку. Она понятия не имела, что это, но запах шел просто медовый.
- А сколько этот стоит? – спросила она.
- А, всего од... две эфирки, - протянула фрукт торговка.
- Ладно, возьму одну.
- Да бери уж три, чего по одному-то размениваться?
- Нет, хватит, - отрезала Лахджа. – Оплачиваю.
Она вдруг вспомнила, что у нее есть деньги. Доступ к некоему счету... счету мужа!.. Хальтрекарока.
И счет этот воистину огромен.
И ей уже снова хотелось есть. А еще пить. Плод выглядел сочным, так что Лахджа вырастила огромную пасть и вгрызлась в толстую кожуру.
- А, ну прямо здесь-то зачем!.. – упавшим голосом протянула торговка.
Фрукт оказался... невкусным. Очень. На грани между просто безвкусностью и тем вкусом, когда хочется выплюнуть.
- Не поняла, - оторвалась от него Лахджа. – Его как-то готовить надо было сначала?
- Не-а, - мотнула головой торговка.
- Не созрел еще, что ли? Или перезрел?
- Нет, это самый зрелый исгодын.
- Он декоративный, что ли? – повертела фрукт Лахджа.
- Не-а.
- А... а зачем вы его тогда продаете?
- Ну так берут же.
- Я поняла, но... он же несъедобный.
- Ну и что?
- Но зачем продавать несъедобную еду? Их что, правда покупают? – усомнилась Лахджа.
- Покупают, покупают. Но только один раз.
Лахджа испытала смешанные чувства. Смесь обиды, гнева и почему-то веселья. Ей исгодын достался бесплатно... ладно, не бесплатно, но платила она не из своего кармана. Так что расстроилась не сильно.
Но больше у этой храчки решила ничего не покупать. И вообще пошла вдоль рядов побыстрее, не обращая внимания на призывные вопли со всех сторон. На интересных вещах взгляд иногда задерживала, но торговцев игнорировала.
В мясных рядах она увидела тех «зайцев», которыми питалась, пока бродила по джунглям. Причем тушки лежали отдельно, а оливковые прожилки – отдельно, мелко нарезанные в плошках.
- А как называется это животное? – спросила она продавца, трехметрового жирного храпоида.
- Айчап, - пробасил тот.
- А это зеленое тоже продается? Оно же ядовитое.
- Конечно, ядовитое, если так жрать, - хмыкнул храпоид. – А вот если высушить да потолочь – приправа первый сорт. Остренькая. Берешь?
- Не, я три недели это ела...
- Ох, бедняжечка, - жалостливо посмотрел храпоид. – Может, мяса антарноха взвесить?
Лахджа с сомнением потянуло носом. Пахло свежей дичиной... и чем-то смутно знакомым.
- Возьмите, девушка, - неверно расценил ее сомнения храпоид. – При вас разделываю.
Лахджа посмотрела на кусок шкуры, на разрубленную надвое морду в виде гигантского молота с рогами и тараном... а, вот кто в Паргороне называется антарнохом. Ясно, ясно.
- А сколько стоит? – спросила она.
- Таким красивым глазам – всего три эфирки за пол-кошки.
- Я возьму, но можно вопрос? – прикинула на руке почти трехкилограммовый ломоть Лахджа. – Как их забивают?
- В глаз бьют, - пожал плечами храпоид.
- А если выстрелить успеет?
