А, нет. Кое-кого точно знаю. Замечаю Дарину и её родителей. Невеста сегодня, как и положено невесте, обрядилась в белое. Коктейльное платье красиво сидит на точёной фигурке, очерчивая сексуальные изгибы, но не вызывает никаких эмоций. А пару месяцев назад я бы первым делом утащил её тайком наверх, где с удовольствием поимел бы разок-другой. Собственно, так наше знакомство в своё время и состоялось.
— Мог бы и причесаться, — передо мной вырастает отец. Как всегда с иголочки. И как всегда с восковым лицом. Ни одной эмоции, ни одной морщинки. Волос и то нигде лишний не торчит.
— Потерял расчёску.
Моё ехидство благополучно пропускается мимо ушей. Впрочем, как и всё остальное, что не представляло бы для него интереса. Я привык к этому с детства.
— Хотя бы его не потеряй, — мне протягивают бархатную фиолетовую коробочку.
— Что это?
— Кольцо, самой собой разумеется. Ты же вряд ли сподобился о нём подумать. Так что я решил не полагаться на тебя и занялся этим вопросом лично. Полагаю, Дарина оценит.
Конечно, не удосужился. Даже не подумал бы тратить на эту ерунду время. Мимоходом заглядываю внутрь. Да уж, она точно оценит. Такой-то бриллиантище. Ручная работа. Гравировка.
— Она охрипнет, пока будет пищать от счастья, — невесело замечаю я.
Она — да, а я словно лимонов обожрался до рвотных позывов. Еле получается сохранять нейтральное выражение лица и не начать плеваться. От вечера, от повода, от наречённой.
— Вот и прекрасно. Я именно на это и рассчитываю. Спрячь его. Достанешь, когда начну речь. И будь добр, сделай всё красиво. Без твоих детских нелепых подколов и непредвиденных эксцессов.
Стискиваю бархатную коробочку до побледневших костяшек, мечтая запулить её куда-нибудь подальше. Можно в окно.
— Зачем жениться? Разве это необходимо? — делаю глубокий вдох, перебарывая искушение, и убираю её в карман брюк.
— Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — словесной пощёчиной оглушают меня и уходят обратно к гостям, оставляя обтекать от унижения.
Обиды нет, я давно привык к роли "нежеланного ребёнка". Особой любви папаша никогда ко мне не испытывал, но явное отвращение началось уже после трагедии. Полагаю, это из-за того, что я напоминаю ему о маме. И о Насте. А его это бесит. Уверен, он хочет, чтобы меня тоже не было. Но я есть. Вот незадача.
Подзываю пухлую невысокую Викторию с лицом давно ославяненной восточной наружности, снующюю мимо расфуфыренных богатых ушлёпков, и перехватываю с её подноса бокал с шампанским. Осушаю его в один глоток и сразу беру второй. Затем третий. Уже лучше. Теперь можно ещё какое-то время продолжать лицемерить. Что и делаю.
Очаровательно улыбаюсь, обмениваюсь рукопожатием и делаю вид, что мне интересна вся та хрень, которую они с таким воодушевлением несут в массы. Все подобные вечера однообразны и скучные до скрежета зубов. Это не мой мир, и я никогда не хотел быть его частью.
Раньше мы с мамой прятались от всех на кухне и тайком в темноте поедали мороженое. Она тоже не любила дешёвую театральщину. Не представляю, как она в принципе согласилась выйти замуж за отца, потому что он-то в этом котле варился ещё до их знакомства. Только тогда ставки были ниже, ограничиваясь делами семейного бизнеса. Бизнеса, который так же мне безразличен и к которому я не хочу быть причастным.
К Дарине не подхожу, так что она делает это сама. Восхитительная актриса. Ведёт себя так, словно в последний раз мы распрощались после бурного секса с взаимными любезностями. И ведь знает, что с каждым днём вызывает во мне лишь всё больше отвращения, но идти на попятную не собирается. Со мной понятно, я связан по рукам и ногам, но ей-то зачем этот брак? Она же не такая дура. Знает, что счастливым он не будет.
— Остыл? — одаривает она меня милейшей улыбочкой. Ясно. Тактика: "я буду терпеливой и мудрой" в действии.
— К тебе? Да.
— Не надо так. Зачем грубить?
Это что, угрызения совести? Откуда они взялись? Тьфу, бл***. Всё Мальвина. Она плохо влияет на мой внутренний моральный компас.
— Ты права, — выдавить из себя сложно, но кое-как справляюсь. — Извини.
Зря. Лучше бы вообще не открывал рот. Дарина вечно всё воспринимает не так, как надо.
— Ну конечно же извиняю, — довольно зардевшись и хлопая размалёванными глазищами, на моём локте повисают с цепкостью пиявки. — Я же знаю, ты человек настроения. Вспыльчивый, резкий, но добрый.
— С добрым это ты загнула, — вежливо высвобождаюсь, иначе мою конечность сожрут, как фильмах про Чужого. У Дарины бульдожья хватка. И наглость английской королевы. Наглядный пример выращенной на вседозволенности зажравшейся девочки. Смешно… Нашёл, бл***, кого судить. Будто я многим лучше.
— Глеб, в чём дело? Откуда это пренебрежение? Всё ведь было нормально, — обиженно надувают глянцевые от блеска губы.
— Было.
— Это не ответ.
— Я знаю.
Брюки вибрируют. Нет, это не я и не моя физиология. Это всего лишь айфон оповещает о новом сообщении. Покровская. Прислала фото, где вся их танцевальная группа делает сэлфи на фоне барной стенки с выпивкой. Она тут такая смешная. С двумя высокими хвостиками и забавно скорченной моськой.
