Душу воздух пальцами, гневно вскрикиваю и, психанув, сваливаю от них. Пошли в пень. Надоели! Откуда эта мерзкая черта в парнях: решать за других? Хоть бы один додумался поинтересоваться: а чего хочу я? Думают только о себе! Лишь бы помериться причиндалами: у кого яйца круче и пипирка длиннее. Вот пускай между собой и разбираются. Захотят поубивают, захотят — засосутся в туалете. Лишь бы отстали!
Не на это я рассчитывала, когда приглашала Воронцова. А на что рассчитывала… Да ни на что. Пригласила потому что захотела. Потому что после последней встречи меня всю таращит, словно энергетиков перепила. Хочу его видеть, хочу его слышать, хочу его касаться, хочу ему нравится…
Даже, вон, вырядилась ради него. Накрасилась, блин! Чтобы понравиться. Ещё и заставила всех фотку сделать. Чтоб он наверняка заценил, если бы так и не смог приехать. Ну не дура? Втрескавшаяся по уши дура. Блин, блин, бли-и-ин!
Глеб догоняет меня, когда я успеваю вернуться к осиротевше брошенному столу, зарезервированному за нами. Ребята танцуют, а закуска с пивасиком стынет. Креветосы, кальмары, сухарики. Ну разве не рай?
— Стой. Подожди. Подожди, говорю, — ловят меня за запястье.
— Что, уже намиловались? Когда свадьба, голубки? Ах, да. Простите. Забыла. Твоё сердце же уже занято блондинкой с ногами от ушей. Жаль. Вы были бы такой красивой парой.
Воронцова аж перекашивает.
— Тупая шутка.
— Фу на тебя. Не будь гомофобом. Сейчас в моде толерантность, слышал?
Смотрит на меня. Внимательно. Проницательно.
— Ты хоть понимаешь, что несёшь?
— Не всегда. А это что, прям обязательно-обязательно? Я просто раньше как-то не заморачивалась, — утаскиваю из миски креветку и, не щадя, откручиваю ей голову. — Почему ты здесь? У тебя же было какое-то супер-пупер важное дело на сегодня запланировано.
Веду себя, как сука. Сама слышу и вижу, но ничего не могу с собой поделать. Чисто бабская фишка.
— Я его отменил.
— Почему?
— Ради тебя.
О… Такими ответами он меня, блин, вечно ставит в тупик.
— И что за дело было, если не секрет? — чтобы не сталкиваться с ним взглядом расчленяю несчастную креветку дальше, дёргая её за хвост. Мамочка попалась. С икрой. Блин, даже как-то неловко. Женская солидарность и всякое такое.
— Моя помолвка.
Деликатес попадает не в то горло, вызывая приступ кашля.
— В смысле — перенёс? — хрипя, подтираю я выступившие на ресницах слёзы.
— В смысле — отменил.
В ушах начинает отбивать пульсация участившегося сердцебиения. А ещё потряхивает в накрывшем волнении.
— Что это должно значить? — на всякий случай опираюсь руками на столешницу, а то ноги как-то опасно подгибаются.
— А непонятно?
— Предпочитаю уточнять, чтобы не вводить себя в заблуждение.
— Свадьбы не будет. Мы с Дариной разбежались. Осталось сообщить об этом отцу.
Это у меня в черепной коробке сейчас салют запускается? Откуда звёздочки перед глазами?
— А как же… ваша договорённость?
— Я что-нибудь придумаю.
— Но так же неправильно… — я точно непроходимая бестолочь. Вместо того, чтобы прыгать от радости, меня подгрызает за бока совесть. Не хочу быть ответственной за возможные последствия. — А если что-то…
— Теперь мы можем с тобой, наконец, сходить на свидание? Нормальное, не дружеское? — перебивает меня его вопрос.
Он что, правда делает это всё ради того, чтобы пойти со мной на свидание? Зачем? Потому что я ему реально не безразлична? Или это такой хитрый план заставить меня развесить уши и затащить в койку?
Боже, Покровская. Ну нельзя ведь настолько во всём сомневаться! Это каким аморальным должен быть парень, чтобы спекулировать на больной матери ради разового траха??? Глеб, несомненно, редкостный засранец, но не до такой же степени…
— Да или нет? Не слышу ответа, — продолжают на меня напирать. Не люблю давление, но в данном случае оно обосновано. Имеет право.
Ну что, дурёха? Что будешь делать? Продолжать играть в недоверчивую хмурую буку или рискнёшь поверить? Ух…
— Ты верхом или на своих двоих приехал? — выбор сделан. Надеюсь, я о нём не пожалею.
— Верхом.
— Может тогда уедем?
Глеб медленно расплывается в улыбке.
— Поехали.
— Даже не спросишь, куда?
— С тобой куда угодно.
Он решил меня добить? Я и так уже как кляклая вата. Всего пару минут назад психовала, а теперь готова если не на всё, то почти на всё. Едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть ему на шею и не зацеловать. Останавливает разве что Вольт, наблюдающий за ними из другой части зала. Не хочу при нём. Это будет нечестно. И некрасиво.
Не прощаемся ни с кем и уходим по-английски. Прошу сначала заехать домой. Воронцов согласно кивает, вручая мне запасной шлем. Четверть часа спустя он уже ждёт на улице, пока я хожу в дом за рюкзаком. Домашние ещё не спят, так что приходится заливать про продолжение веселья и что буду дома к полуночи.
Наверное, сообщать, что у ворот меня ждёт недавний ухажёр сестрёнки не лучшая идея? Прикол. Только сейчас приходит шальная мыслишка: если у нас ВДРУГ что получится, будет крайне неловко знакомить своего парня с мамой. С учётом того, что они уже знакомы. Своего парня. Сразу себя одёргиваю. Рано! Слишком рано! Нечего об этом и думать.
