Оставляю возле опустевшей чашки деньги и поднимаюсь с места, намереваясь разбить эту сладкую и уж больно довольную парочку, но наперерез мне выскакивает официантка. Та, что брала заказ.
— Может хотите ещё что-нибудь?
Да. Набить умывальник вот той гниде.
— Нет, — отмахиваюсь я. Всё моё внимание сконцентрировано выше её левого плеча, за которым кое-кто прямо рвётся загреметь в больничку. — Спасибо.
— Точно? У нас большой выбор сиропов. Пробовали кофе с миндалём и мятой?
— Нет.
— Хотите, принесу? За счёт заведения.
С каких это пор в кафешках бесплатно напитки раздают? Озадаченно перевожу взгляд девушку и только тогда до меня доходит, что со мной, бл***, флиртуют. Причём прям напропалую. Вон и пуговка расстёгнута, и грудь выпячена, и губы как могут искусывают. Оху***. Со мной заигрывают, а я в упор не вдупляю. Ни-и-ихрена себе. Это что-то новое.
— Ничего не нужно и ничего я не хочу. Ты только не обижайся, но… Вот же сука патловолосая! — в мозгу коротит, когда замечаю, как эта гнида утягивает Мальвину в закуток. Знаем мы для чего это обычно делается! И хрена лысого я ему позволю её коснуться!
Отпихиваю официантку и в состоянии отключенного за ненадобностью мозга иду за ними с единственной конкретной целью: "убивать".
— Праша, я тут хотел тебя спросить… — на подходе слышу неуверенный голос Вольта. Не иначе, как в чувствах собрался признаваться. Так ломаются только в этом случае.
— О чём? — слышу второй голос, по которому понятно, что не для меня одного всё очевидно. Ничё, ничё, Покровская. Супермен уже летит на помощь. И я даже, в отличие от него, надел трусы под штаны!
— Да, — появляюсь из-за угла, заставляя от удивления подскочить обоих. — О чём ты там хотел спросить?
Мальвина
Воу, воу, воу! Полегче! Воронцов-то тут откуда взялся??? Я его уже и не чаяла лицезреть. И Илья как бы тоже. Непросто ж так он битую половину вечера выспрашивает у меня подробности: дескать, что у меня с Глебом, в каких отношениях я с ним. А я, блин, ни в зуб ногой, ни в глаз пальцем. Понятия не имею: что у меня с ним и как. Я давно запуталась в артхаусе наших недоотношений.
— Это приватный разговор, — замечает раздосадованный Вольт. Если бы взглядом можно было прибить, у нежданного гостя уже нарисовалась бы огромная шишка на макушке. Как в мультиках.
— Был приватный, стал общедоступный.
— Слышал что-нибудь о манерах?
Не прекращая словесных пикировок меня тихонько и как бы невзначай зажимают с обеих сторон. Справа один, слева другой. Позади стена. Класс. Мышка в мышеловке. И два кота точат коготки, готовые вонзить в мягкое мяско свои когти. Надеюсь перетягиванием каната не надумают заняться. Я хрупкая, разорвусь нафиг.
— А ты слышал, что чужих девушек трогать нельзя?
— Чужих и не трогаю. Она теперь свободная, — парирует Илья.
Вижу удивление в глазах Воронцова. А, ну да. Он же не знает, что я с Ромой рассталась.
— Свободная? — не знал, но теперь знает. У кого-то только что появился новый смысл в жизни. — Так даже лучше. Была свободная, стала занятая. Можешь идти.
Обращаются не ко мне, но попытка — не пытка.
— Ура, — пытаюсь проскочить в тесном промежутке между парнями, однако Глеб тормозит меня вытянутой ладонью, строго возвращая на место.
— Не ты. Ты, — смотрит в упор на соперника.
Никто больше не чувствует? Что-то палёным запахло. А если пожар? Почему больше никто не чешется? Аллё! Срочная эвакуация! Всем немедленно выйти из здания!
— Никуда я не уйду.
Ну всё, сгорел сарай — гори и хата.
— А давайте я уйду? — снова пытаюсь вырваться, и снова неудачно.
— Проваливай, говорю.
— С удовольствием, — третья попытка сбежать не удаётся, как и первые две.
— А то что? — объект номер один уязвлён.
— Я девочек обычно не бью, но с тобой вроде как не считается, — объект номер два откровенно накрывается на конфликт. Блин, Глеб. Ну какого чёрта?
Ну реально же мартовские коты, пережравшие валерьянки. Лбами столкнулись, шипят, выпускают когти, хвосты вспушивают. Капец. Делаем ставки, дамы и господа. Делаем ставки.
— Кого ты там назвал девочкой? — объект один доходит до кипения. Сейчас у чайника сорвёт крышечку.
— А разве не девочки носят хвостики? Если до тебя ещё не дошло — она моя, — ну всё, Воронцова понесло в невиданные дебри.
— Кто это сказал?
— Я.
— Что-то не вижу клейма.
Та-а-ак!
— Эй! А ну-ка притормозили, ловеласы недоделанные! — вклиниваюсь между ними, растопыривая руки. — Вы ничё не попутали? Я вам кто, лошадь, чтобы меня клеймить? Башкой думайте, прежде чем вякать что-то. Это касается обоих! И зарубите на сопливых носах: я своя собственная! И если я больше не в отношениях, это не значит, что стала общедоступной. Так что отвалите! Задрали. Клейтесь друг к дружке! Из вас выйдет отличная пара грёбанных эгоистов!
