Первого января после обеда все разъехались, а мы с ним остались на даче вдвоем на все каникулы. Волшебная неделя, впечатлений от которой было даже больше, чем от свадебного путешествия в Таиланд. Что касается самой свадьбы и подготовки к ней, все это смахивало на тихую истерику и отложилось в памяти невнятными обрывками.
— Между прочим, Красная шапочка, — спросил Сережа, когда мы валялись на паттайском пляже, как две морские звезды, — что скажешь насчет десятка волчат?
— Надеюсь, не одновременно десяток? — фыркнула я.
— Ну, это как получится.
— Ну, значит, как получится.
Получилось далеко не сразу, и я даже начала переживать, но врач, к которому пошла, успокоил, что волноваться стоит только через год без предохранения. Двадцать третьего августа, в годовщину нашей первой встречи в Петроваце, тест выкинул сакральные две полоски, и у нас получился двойной повод, чтобы отметить.
Складывалось у нас с Сережей все не так уж и гладко, несмотря на множество точек совпадения. Как я и думала, он действительно оказался педантом и занудой. А уж его рабочий стол… не дай бог там было передвинуть хоть карандаш. И шутки его иногда меня бесили до визга. Впрочем, ругались мы редко, в первую очередь благодаря его умению уйти от ссоры на подступах. Это он продемонстрировал еще в Черногории, в Баре, когда просто встал и ушел, едва начало пригорать. Я так не могла. Но если не получалось остановиться вовремя, скандалили бурно и громко, с воплями и хлопаньем дверями, почти по-итальянски. И так же бурно после этого мирились.
Единственная ссора по другому сценарию, самая серьезная из всех, оказалась связанной с моим творчеством. Три дня ледяного молчания, когда мы обходили друг друга по дуге и спали, повернувшись спинами, отодвинувшись каждый на свой край кровати. В одной руке обида и раздражение. В другой… мне было плохо без него. Вот так — рядом, но врозь. И… за эти три дня я не написала ни строчки.
Все началось… нет, углубилось, когда мы вернулись из свадебного путешествия. Побежали будни. Сережа на работе, я дома. В чужом нелюбимом городе, в квартире, которая тоже не слишком нравилась. Ни родных, ни знакомых. Все контакты только в сети. Иногда звонила поболтать свекровь, но это было, конечно, совсем не то. И я убегала в мир своих фантазий, писала каждый день, общалась с читателями.
Затягивало все сильнее и сильнее, как болото. И я даже не заметила, что реальность стала казаться какой-то… тусклой. У меня был любимый муж, по которому я начинала скучать, стоило ему выйти за дверь, но даже это не спасало. Тогда мне было невдомек, что творчество может обернуться своей изнанкой, стать ядом или наркотиком.
Еще сильнее все осложнилось, когда пришло письмо из крупного издательства, которое специализировалось на выпуске фэнтези. Я надеялась со временем издать свои книги в бумаге, может, даже за свой счет, но их заметили в сети и сделали предложение, от которого вряд ли отказался бы хоть один писатель: авторскую серию, да еще с иллюстрациями отца. Сережа радовался за меня, но когда я ушла в свое драконье царство с головой, это стало всерьез его напрягать.
Пару раз он намекнул осторожно: ему не нравится, что происходит со мной и между нами. Я тихо злилась и продолжала просиживать за ноутбуком большую часть суток. А потом произошел взрыв — видимо, накопилась критическая масса. На этот раз мы не орали, не размахивали руками. Сережа ледяным тоном высказал мне все свои претензии и ушел на работу. Весь день я просидела за ноутбуком, давясь слезами, пережевывая смертельную обиду. Вечером мы не сказали друг другу ни слова. И за следующие два дня тоже. Особо разбегаться по углам в однокомнатной квартире, пусть и большой, было некуда. Он уходил в комнату, я сидела на кухне.
А на третий день вечером, перед его приходом, разморозила в духовке пиццу и достала бутылку вина. Это было похоже на наш первый вечер вдвоем, когда мы вот так же сидели на балконе и пили вино в холодном молчании. А потом я все-таки заговорила, неловко и неуклюже.
Мы разговаривали часов до двух ночи, благо следующий день был выходным. Тяжело и мучительно. С долгими паузами и моими слезами. Трудно было признать, что, казалось бы, безобидное увлечение постепенно и незаметно превратилось в одержимость.
— Настя, я не прошу тебя отказаться от своих книг, — подвел итог Сережа. — Понимаю, что это такое: найти дело по душе. Тем более творческое. Лучше не станет ни тебе, ни мне. Но и так, как сейчас, продолжаться не может. И дело не только во мне. Хотя не очень приятно получать объедки твоего внимания, оставшиеся от драконов. Пойми, я не хочу, чтобы выдуманный мир заменил тебе реальность. Ничем хорошим это не кончится.
