Конечно, можно было потерпеть и до завтра. Но показалось вдруг, что надо именно сейчас. Не ждать ни одной лишней минуты. И так столько времени потеряно.
Успел! Все бегом, короткие пересадки — вприпрыжку. Пока в Лондоне ждал посадки, заказал через интернет машину в аренду, чтобы не ждать в Бургасе. Навигатор упорно пытался увести какими-то кривыми путями. На каждом шагу торчали знаки ограничения скорости — шестьдесят, пятьдесят, а то и сорок.
А потом я набирал ее номер и считал гудки.
Настя! Черт, возьми трубку!
Только тогда до меня по-настоящему дошло, каково было все это время ей. И что я заставил ее пережить вчера и сегодня. Наверняка ведь решила, что не хочу с ней разговаривать и лишь из вежливости жду, когда попрощается сама. И все мои переживания и ожидания показались такой глупостью!
Она стояла у калитки, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на дорогу. Бледная, со стянутыми кое-как в хвост волосами, с заплаканными глазами. Так и треснул бы себя по шее. Хотя где-то в глубине шевельнулось: переживала, значит, ждала, значит… любит?
Я целовал ее снова и снова, не в силах остановиться. Сколько времени прошло? К действительности вернул автомобильный сигнал: я перегородил подъезд к соседнему дому.
— Надо было сразу ворота открыть, — спохватилась Настя.
Я загнал машину во двор, вытащил рюкзак и сумку с ноутбуком, поднялся на увитую виноградом веранду маленького белого домика. Тут мы остановились и снова начали целоваться. Я гладил ее лицо, пропускал между пальцами пряди волос, не мог насмотреться на ее сияющие глаза.
— Настя, — шептал я, с трудом отрываясь от ее губ, — Настенька. Милая моя… Я… люблю тебя!
Все на свете можно было отдать за ее улыбку. И за слова:
— И я тебя тоже люблю, Сережа…
Теперь время вело себя совсем странно. Вроде неслось вскачь, но каждый день был настолько наполнен Настей, что казался длинным-предлинным. В тот же вечер я предложил ей выйти за меня замуж. Наверняка сделал все не так, не по правилам. Какое там кольцо, стоя на коленях! Мы лежали в постели, и я даже не спросил, согласна ли она. Заявил нагло:
— Хочу, чтобы ты стала моей женой.
Вот так. И точка.
— Нет, — ответила Настя.
Наверно, я выглядел в тот момент очень глупо.
— Это я хочу, чтобы ты стал моим мужем!
Мы не обсуждали, как и когда, отложив это на потом. Через две недели мне предстояло вернуться в Москву, и я был уверен, что Настя поедет со мной. А пока просто наслаждались друг другом. Чем-то это было похоже на отпуск в Черногории, но с одним большим отличием. Над нами теперь не висело мучительное «что дальше?» Никаких сомнений, подозрений. Это были дни такого яркого и острого счастья, какого мне еще никогда не доводилось испытывать.
С трудом заставив себя вылезти из постели, мы ходили к морю, пару раз даже купались, хотя вода уже была прохладной. Гуляли, сидели в кафе, разговаривали. Рассказывали о себе, радовались все новым совпадениям, там, где находили различия, искали компромиссы — ну да, как же без этого! Впрочем, и молчать с ней было хорошо. Хватало ее присутствия и взглядов, которыми обменивались. По вечерам сидели на веранде, пили вино, ели виноград, срывая грозди с лозы. В гости приходил толстый серый кот, крутился рядом.
Хотелось, чтобы так было всегда. Пусть не здесь и даже, может, не у моря. Но чтобы у нас был свой дом. И чтобы мы сидели вот так вдвоем по вечерам, а рядом, за стеной, спали дети. И чтобы был вот такой же кот. И большая собака. Но главное — чтобы между нами все было так же ясно и тепло.
Где-то через неделю я проснулся ночью. Насти рядом не было. Подождал, но она не возвращалась. Вспомнилось, как в самую первую нашу ночь в «Паласе» она плакала на балконе. Встал, выглянул из комнаты. В гостиной горел свет.
Настя сидела на диване, закутавшись в плед, и лихорадочно барабанила по клавишам ноутбука. Я посмотрел на часы — половина четвертого.
— Насть, ты чего?
— Похоже, муз вернулся из загула. Никак не могла уснуть, и вдруг… вот…
Прозвучало почти как «муж вернулся из загула». Хотя пьяная улыбка была именно у нее. Мне стоило ревновать?
— А может, все-таки спать?
— Сереж, ты иди, я скоро. Не сердись.
Она смотрела на меня умоляюще. Пожав плечами, я ушел в комнату, лег, но уснул нескоро. Впервые за это время она была не со мной, а где-то далеко. В другом мире.
На следующий день, когда мы гуляли по набережной, это ощущение стало еще сильнее. Я спрашивал — она отвечала не сразу, невпопад. Улыбалась загадочно, словно видела перед собой что-то недоступное мне. А когда вернулись, снова села за ноутбук.
— Не мешаю? — спросил я, сев в кресло со своим ноутом, чтобы посмотреть рабочие бумаги. Отпуск отпуском, а руку с пульса убирать не стоило.
Виновато-смущенный взгляд. Все ясно…
— Ладно, тогда в магазин схожу.
— Извини…
— Перестань. Все нормально.
Ночью Настя снова убежала в гостиную. Я уже засыпал, но почувствовал, как она встала. И опять просидела почти до утра.
— Насть, ну спать-то надо все-таки, — заметил я за завтраком. Умолчав о том, что мне не хватает ее рядом.
— Сереж, когда прет, времени не замечаешь. Хоть день, хоть ночь.
