Согласилась я не сразу. С одной стороны, в Москве мне и правда категорически не нравилось. Она действовала на меня угнетающе, и трудно было сказать, смогу ли когда-нибудь привыкнуть. Сказав в Царево Сереже, что приеду к нему насовсем, я, конечно, плохо представляла, что делаю. Месяц с лишним, проведенный вдали от Питера, ослабил мою жесткую привязку к родному городу, но лишь немного. Этого хватило на принятие решения, а не на собственно жизнь в столице. Я терпела и пряталась от реальности в свой выдуманный мир. Поэтому дом за городом действительно стал бы компромиссным выходом. Не Питер, но и не Москва.
А с другой стороны, мне не хотелось лишних неудобств и проблем. И финансовых в том числе. Тем более нам пришлось бы жить на съемной квартире, пока строится дом. И лишь когда Сережа убедил, что предлагает это не только ради меня, но и сам хочет того же, я сдалась.
Приехав ко мне год назад, в первые дни он заслонил собою все. Был только он один, а все остальное — где-то на заднем плане, почти невидимо. Но, наверно, на таком накале невозможно жить долго. Если в темной комнате включить свет, в первый момент не увидишь ничего, а потом окружающее начнет проступать — ярко и отчетливо, а не так, как раньше, смутными силуэтами.
Без него я жила в этой темной комнате, где все было тусклым, едва различимым, но в один момент стало контрастным, четким. Каждая мелочь приобрела смысл. А потом внезапно родился сюжет. Необычное, ни с чем не сравнимое ощущение, когда только что ничего не было — и вдруг появился целый мир. Почувствовать себя творцом, создателем — это многого стоит.
И все же я сознавала, что в порыве неофитской эйфории меня слишком занесло. Подобным образом получалось всегда: начинала заниматься чем-то новым, и захватывало с головой. Так уж я была устроена: или с фанатизмом, или никак.
Разумеется, Сереже это не слишком нравилось, и я вполне могла его понять. Да и прочитанный отрывок ему явно не зашел, хотя и похвалил. И вообще старался никак не проявлять своего недовольства. Вовка на его месте не постеснялся бы. Это удивляло и вызывало не только благодарность, но и уважение.
Я сказала правду. Мне было очень плохо без него. Но еще и от того, что не получалось заняться тем, о чем мечтала. Сережин приезд сделал меня счастливой, и словно открылось что-то закрытое раньше. Такая вот связь, как сообщающиеся сосуды. И если б я вдруг отказалась от мысли написать книгу, чтобы уделять ему больше внимания, это вряд ли пошло бы на пользу нашим отношениям. И поэтому момент, когда я сказала, что не поеду с ним, стал ключевым, во многом определяя наше будущее. То, что Сережа не стал спорить, настаивать, оказалось для меня решающим.
Тринадцатого декабря заканчивались три месяца, которые я могла провести в Болгарии. С Сережей мы разговаривали по скайпу каждый вечер. Он говорил, что очень скучает, спрашивал, как продвигается книга, но не просил приехать побыстрее. Я тоже скучала и пряталась от этого в свой драконий мир, просиживая за ноутбуком часов по пятнадцать, а то и больше. В хорошую погоду выходила пройтись, но не видела при этом ничего вокруг, продумывая новые эпизоды.
Добравшись до середины книги, я начала выкладывать ее в интернете сразу на несколько сайтов самиздата. Оказалось, написать что-то — полдела, надо было раскручивать свою нетленку, как поп-звезду, чтобы ее хотя бы увидели и открыли. Сама я в этом ничего не понимала, но у меня были деньги и знакомые, которые знали, как надо. И книга пошла! С каждым днем ее читали все больше и больше, а потом начали и покупать, еще на стадии черновика. Муз, питавшийся знаками читательского внимания, пинал меня круглосуточно: давай, пиши. К отъезду я закончила первую и обдумывала вторую.
Вернувшись в Питер, я стала готовиться к переезду. Папа отнесся к этому спокойно, мама, разумеется, нет. Кстати, она и мое новое занятие приняла скептически: взрослая ведь женщина, а дурью маешься. И даже то, что за дурь охотно платили деньги, ее мнение не изменило. Папа, в отличие от нее, с удовольствием читал мою книгу, писал комментарии к каждой новой главе и сделал целую серию великолепных иллюстраций.
В первые же выходные Сережа приехал познакомиться с моими. Папе он ожидаемо понравился, маме не очень. Демонстрировать явно она не стала и мне ничего не сказала, но это чувствовалось. За пару дней до Нового года, распрощавшись с ними и со всеми немногочисленными приятельницами, я загрузила вещи в Паршивца и отправилась в Москву.
Праздник мы отметили на даче Сережиных родителей: они, мы, брат с беременной женой и пятилетним сыном и еще несколько друзей и родственников. Меня он представил как невесту. Новость восприняли с таким восторгом, что я не знала, куда спрятаться.
— Серый, — спросила, улучив момент, — они что, уже отчаялись тебя когда-нибудь сбыть с рук? Или я чего-то не знаю?
— А ты не можешь допустить, что просто им понравилась? — усмехнулся Сережа.
