— Я училась в Хорватии, в Загребе, — рассказывала Милица, положив ногу на ногу, от чего и без того короткое платье задралось еще выше. — Изучала романскую филологию. Мой научный руководитель — отец Душана. Я не могла остаться там. У него семья. Но он нам помогает. Дал денег, чтобы я купила этот дом.
Она явно ждала, когда я перейду наконец к активным действиям. Но что-то сдерживало. Нет, я хотел ее. Очень сильно хотел. Как наяву видел: снимаю с нее платье, белье, раздеваюсь сам. Ласкаю грудь, которая ложится в руку, как спелое яблоко. Раздвигаю ноги — длинные, стройные, сводящие с ума. Вхожу в нее… Видел полоску зубов между приоткрытыми губами и опущенные ресницы. Слышал ее стоны. И… делал вид, что все еще пью кофе — крохотными глоточками. Хотя на дне давно осталась одна гуща, крупинки которой противно хрустели на зубах.
Милица поставила на стол чашку, встала. Подошла вплотную, положила руки на плечи. Провела ладонью по щеке — легко, едва касаясь. Улыбка — напряженная, дразнящая. Ждущая.
Я гладил ее бедра под платьем. Большими пальцами пробрался под кружево, обвел треугольник с нежной шелковистой кожей. Встал, наклонился, поймал ее губы своими, проскользнул между ними языком. Такой долгий поцелуй — сладкий и горячий, с легкой кофейной горчинкой. Она отвечала, прижимаясь ко мне все сильнее. В ушах шумело, сердце колотилось, как после стометровки…
Я слегка отодвинул ее.
— Знаешь, как говорят? Как называется мужчина, который хочет, но не может? — Импотент. — А который может, но не хочет? — Да сволочь он, сволочь.
Я не смог вспомнить, как по-английски «сволочь», но «ублюдок» тоже подошло.
— Что не так? — тихо спросила Милица, опустив глаза. — Слишком быстро? Или то, что я сама?..
— Нет. Все так. Ты очень красивая. И я правда тебя хочу, — я снова притянул ее к себе, будто подтверждая свои слова. — Но… Я ничего не могу дать тебе, а ты мне. Кроме короткого удовольствия.
— Разве этого мало? — усмехнулась она.
— Мне — мало. Раньше хватало. Теперь нет. Нужно что-то большее. Иначе как будто… заниматься этим с самим собой. Только вдвоем. Прости.
— Думаешь, она даст тебе больше?
— Нет, не думаю. Но это неважно. Я не подросток, которому все равно с кем, лишь бы стояло. Вполне могу и обойтись, — сжав ее щеки в ладонях, я заставил ее посмотреть мне в глаза. — Милица, я не хотел тебя обидеть, поверь. И когда пошел с тобой сюда, был уверен, что все будет. Еще пять минут назад не сомневался. А потом понял, что нет. Хочу, но… не хочу. Мне жаль, правда.
Я поцеловал ее куда-то в висок и пошел к двери. Чувствуя себя распоследним мудаком.
Не сказав ни слова лжи, я все же кое о чем умолчал. «Only sex» — мне действительно хватало этого раньше. На один раз, на два. Не раздумывая, сразу после знакомства. И вдруг в одну секунду все изменилось. В ту самую, когда держал в объятиях сгорающую от желания и желанную женщину. Да, я мог переспать с ней хотя бы просто для нее — чтобы не обижать. От меня бы не убыло. Но я не смог.
Что послужило причиной? Уж точно не Настя. Скорее, Марьяна. Я не мог сказать определенно, любил ли ее или это была только страсть, бурная, но короткая. После которой остались лишь воспоминания и сожаление. Но так или иначе, это были чувства. И на меньшее я теперь не согласился бы. А к Милице не испытывал ничего, кроме банального желания. Даже интереса.
Ну а Настя… У меня не было перед ней никаких обязательств. Нас связывала только договоренность составить друг другу компанию на ближайшие две недели. Она мне не нравилась. Раздражала. А под конец дня взбесила так, что едва сдержался, чтобы не ответить. И все же, все же… Переспать сейчас с другой женщиной было бы… похоже на то, как я ушел с Марьяной с вечеринки на глазах у всех. Как-то так. Даже если бы Настя об этом не узнала.
Настя
— А погода-то портится, — сказал Сергей, когда мы сидели за обедом.
В «Оскар» не успели, все столики уже были заняты. Устроились в кафе поблизости и сразу же решили, что оно нам не нравится. Скатерть грязная, официант хамоватый, заказа пришлось ждать сто лет. К тому же плескавица, огромная плоская котлета, оказалась жесткой и настолько острой, что я не осилила и трети.
— Ничего, за две недели обойдем здесь все и составим список, куда лучше не соваться, — сдавшись, я отодвинула тарелку.
— И на этом отпуск кончится. Что, наелась? Или несъедобная?
— Острая. Как твой перец.
Вспомнив вчерашнее, мы захихикали, как два придурка. Сергей забрал несчастную котлету себе, а мне перекинул одну из двух своих жареных рыбок, вполне аппетитных.
— Так что делать будем? Смотри, затягивает потихоньку. Загорать вечером точно не получится. Если хочешь, погуляем, пока дождя нет, посмотрим здесь все.
