Не ожидая подвоха, я взглянула вниз. Стена под водой была густо облеплена черными лепешками.
— Видишь? Там ёжи!
Присев на корточки, я закрыла лицо руками.
— Ну ты странная все-таки, — заметил Сергей, когда я наконец отсмеялась.
— Ну да. Дурочка из переулочка.
— Слушай, дурочка из переулочка, седьмой час. Мы ужинать пойдем?
— Опять жрать? — застонала я. — Куда в тебя столько лезет?
— Скажи, а есть что-то, чего ты можешь съесть очень много? — проигнорировал он мою подколку.
— Мороженое. Ведерко — запросто.
— Хорошо, — кивнул Сергей. — Я запомню.
Сергей
Дождь пошел, когда мы сидели «Pod lozom». Мелкий, нудный, наводящий сон. На завтра прогноз тоже обещал пасмурный день, но хотя бы без дождя.
— Может, съездим куда-нибудь? — предложила Настя. — В Бар или в Котор?
— Можно, — согласился я. — На чем? Ты машину водишь?
— Да. Но права не взяла. Первого числа заканчиваются, менять надо.
Десять лет стажа? Неплохо.
— И что за машина?
— Рено, — ответила, на секунду запнувшись. — Меган.
Да у нас, похоже, комплексы? Тогда не надо было про зарплату тридцать тысяч говорить. Или со зла контроль отключился? Ладно, не суть.
Если вчера Настя весь день шипела и злилась, то сегодня старательно соблюдала перемирие. Зато теперь клинило меня, и не на шутку. Конечно, я этого не демонстрировал — не в моих привычках. Но паршиво было так, хоть вой. Эпизод с Милицей при свете дня выглядел еще более тупым, чем ночью. Единственно верным шагом было не ходить к ней и четко обозначить дистанцию. На худой конец — выпить чашку кофе и уйти до того, как она сделала первый шаг. Потому что после этого никакой разницы уже не было. Переспать с ней или нет — на выходе оказалось бы одинаково паршиво.
Грызть себя не имело смысла. Что случилось, то случилось. Сцепить зубы и перетерпеть. Но внутри все равно бурлила серная кислота. Только, пожалуй, после «ёжей» немного отпустило.
Просмотрев все местные сайты прокатных контор и сделав несколько звонков, я обрадовал Настю:
— Фигли-мигли. Машин полно. От десяти до двухсот евро в день. Депозит от пятидесяти до тех же двухсот, причем можно даже наличкой.
— Но?
— Но на завтрашнее утро бронировать надо было хотя бы до обеда, сейчас уже поздно. Везде остался только люкс.
— Не, не надо люкс, — она сморщила нос. — Давай на автобусе. Мы когда мимо автостанции проходили, я видела автобус в Котор. А забронируем на другой день, еще куда-нибудь съездим.
Вечером я плотно сидел в интернете, изучая этот самый Котор вдоль и поперек. Мне всегда надо было знать заранее, куда идти, что смотреть, где поесть. Марьяну это раздражало. Она предпочитала направление «куда кривая выведет», и ей было абсолютно все равно, на что смотреть. Если пытался рассказывать, рассеянно кивала, но я не сомневался, что ей не особо интересно. Оставалось только гадать, что будет с Настей.
Утро, как и обещал прогноз, оказалось пасмурным и противно душным. Не лучшая погода для экскурсий, но чем-то же надо заниматься, если пляж отпадал. Мы удачно успели на автобус, и только когда уже отъехали, я заметил на ногах у Насти голубые пляжные шлепанцы.
— Умнее ничего не могла придумать? — поинтересовался мрачно.
— Пятку вчера натерла, — виновато ответила она. — Заклеила, но все равно много бы не находила в сандалиях. А в кроссовках жарко. Они не сваливаются. Шлепки.
Начало не предвещало ничего хорошего, и я заранее постарался настроиться на катастрофу. Всю дорогу Настя смотрела в окно, пыталась что-то фотографировать на телефон. Пейзажи действительно были красивые: море, горы, маленькие чистенькие деревушки. Ехали мы около часа, а когда вышли из автобуса, оказалось, что идет дождь.
Нет, даже не дождь. В воздухе висела мелкая водяная пыль. Зонт открывать не имело смысла, но за несколько минут лицо и волосы стали противно влажными. А вот Насте было хоть бы хны. Шла себе, то и дело поскальзываясь в своих дурацких шлепанцах на мокрых каменных плитах, крутила головой по сторонам.
— У нас такое постоянно, мы с детства привычные.
— Ну еще бы, — хмыкнул я. — У жителей Города-на-болоте вместо легких жабры. Они водой дышат.
— Тебе так не нравится Питер?
Видно было, что задета, но старается не показывать.
— Не-а, — честно ответил я. — Не нравится. Сыро, мрачно. Красивый, да, не поспоришь. Но какая-то холодная красота. Высокомерная. Как будто он на тебя сверху вниз смотрит.
Хотелось добавить «как ты», но сдержался. И так, похоже, намечался холивар. Но, к моему удивлению, Настя ограничилась вопросом:
— А ты, значит, коренной ма-а-асквич?
— Кореннее не бывает. По отцу предки в Москве с шестнадцатого века жили, по матери — с восемнадцатого. Это то, что точно известно, может, и раньше.
Мы прошли мимо порта, где стояло несколько огромных круизных лайнеров, и через ворота попали в Старый город. Сравнительно небольшой, но улочек и переулочков хватало, ходить можно было долго. Я рассказывал Насте обо всем, что прочитал накануне, и она, к моему удивлению — и, что уж там, удовольствию, — слушала, едва не раскрыв рот.
— Откуда ты все это знаешь? — прозвучало так по-детски, что не смог сдержать улыбку.
