Лекарство помогло, тошнить стало меньше. Правда, чувствовала я себя от передоза сахара все равно скверно. Когда доехали и добрались до гостиницы, ушла к себе, предупредив Сергея, что откушу ему голову, если только заикнется об ужине.
До вечера я валялась на кровати. Дремала, смотрела в ноутбуке последний сезон сериала «Викинги», делала заметки к статье. Описывая поездку в Котор, разумеется, кое-что опустила. Например, упомянула, что подниматься в крепость мы не стали из-за моих пляжных тапок, но оставила за кадром эпизод с объятиями. История с мороженым в урезанном виде выглядела так: я пожадничала и сточила аж две порции офигенно вкусного
В начале одиннадцатого, когда я уже приняла душ и забралась под одеяло, в дверь постучали. Набросила рубашку-халат, открыла.
— Как ты? — спросил Сергей, остановившись на пороге.
— Вроде, жива.
Мы стояли и смотрели друг на друга, потом он положил руки мне на плечи… И в этот момент снизу донеслись голоса, шаги по ступенькам.
— Спокойной ночи, — Сергей коснулся губами моей щеки и пошел к себе.
Милица резанула взглядом, похожим на острую, как бритва, болотную осоку. За ней шла пара, нагруженная сумками и чемоданами. Третья комната на этаже до сих пор пустовала, но теперь у нас появились соседи.
Сергей
Во-первых, вина была стопудово моя. И кивать на то, что Настя сама повелась и сама все сточила, не имело смысла. Во-вторых, уж чем-чем, а блюющими согражданами меня точно было не удивить и не испугать. Мы со Славкой регулярно проделывали такой номер все раннее детство — в машине, в автобусе, даже в трамвае. Иногда сразу оба, синхронно. А Марьяна находилась в странных отношениях с алкоголем. Больше одного бокала — и ее выворачивало наизнанку, причем после этого она мгновенно становилось бодрой и свежей, как огурец. Ну а в-третьих, Настя смотрела на меня глазами умирающего енота, и это было главным.
Сказать про беременную жену — словно какое-то наитие свыше. Когда читал про Черногорию, промелькнуло, что в этой стране дети — привилегированная каста, а обидеть беременную женщину — немыслимо. Нет, я не просил нас подождать, это оказалось само собой разумеющимся. Только мне в голову не пришло, что все будут сочувственно ахать, а реально беременная тетка начнет угощать Настю таблетками и спрашивать, когда той рожать.
Я думал, она меня убьет. Вырвет печень и сожрет — как раз желудок от мороженого освободила. Хотя нет, печень справа, а она впилась ногтями в левый бок, со всей дури. Пришлось объяснить, зачем соврал. Уж чего точно не ожидал, так это того, что рассмеется. Как в первый день, с перцем.
И вот тогда-то Серега Картунов понял, что погиб во цвете лет…
Ну, может, не так четко было сформулировано, но определенно в том направлении. Вдруг сознаешь, что именно в эту самую минуту все в твоей жизни начинает меняться. И с этим уже ничего не поделать.
Мы вернулись в Петровац, и Настя ушла в свою комнату, предупредив, чтобы я даже не заикался об ужине. А мне было никак не найти себе места. Валялся на кровати, включил и тут же выключил телевизор, смотрел на море с балкона. Ближе к вечеру погода наладилась, выглянуло солнце — решил пройтись. На секунду помедлил около ее двери.
Нет. Сейчас мне надо было побыть одному. Да и ее лучше не трогать.
Я снова обошел вдоль и поперек весь городок, все горизонтальные улицы-террасы, сначала поднимаясь вверх, потом спускаясь вниз, к морю. Зашел в маленькую церковь, постоял там, словно просил помощи. Медленно, нога за ногу, прогулялся по набережной, из конца в конец, от скал до крепости. Нашел выход на туристическую тропу, подумал, что надо вытащить туда Настю.
Начало темнеть, и я устроился в лаунж-баре с бокалом вина. Странно, раньше не понимал прелести этого формата, когда просто сидишь, потягиваешь что-нибудь потихоньку, смотришь по сторонам, на море, на людей, о чем-то думаешь. Видимо, всему свое время и свое место.
За соседним столиком весело болтала по-немецки пожилая пара. Сначала я не обратил на них внимания, потом присмотрелся и зацепился взглядом. И даже не из-за их колоритного вида. Точнее, не только. Он был похож на офицера в отставке, она в молодости наверняка сводила мужчин с ума пачками. Да и сейчас обращала на себя внимание — в яркой одежде, с малиновыми прядями в коротких седых волосах, с татуировкой на плече. Но главное — от них веяло таким позитивом, что невольно хотелось улыбаться. Бывают люди, которые искренне радуются жизни и заражают этой радостью всех вокруг.
А еще… я вдруг дико им позавидовал. Почему-то не было сомнений, что они живут вместе очень долго. Сорок лет. Или даже пятьдесят. Наверняка у них есть дети и внуки. Проблемы и болезни. Но им по-прежнему вместе не скучно. Они могут вот так сидеть, разговаривать, смеяться, не по обязанности, а потому что им действительно хорошо вдвоем.
