А что было, Настя? Кажется, он собирался тебя поцеловать. И, кажется, ты не возражала. Потому что из-за глюкозного отравления мозг слипся комьями. Оно тебе надо? Нет, не надо. Ты сегодня уже об этом думала. И вполне справедливо заметила, если что-то начнется — остановиться не сможешь. Влюбишься и будешь потом страдать. И должность начальника отдела тоже не получишь, Дианочка все поймет по твоей кислой роже. Даже если нарисуешь улыбу, как у клоуна. Давай, давай, доказывай себе, что он тебе не нравится. Вранье все это!
Провертевшись без сна полночи, я все-таки уснула, а в половине восьмого уже подорвалась. Приняла душ, собрала пляжную сумку, приготовила завтрак и отправила Сергею сообщение по Воцапу: «Иди есть!»
— А чего так? — поинтересовался он, усаживаясь за стол. — Нормально позвать не могла?
Я рассказала о вчерашнем визите соседки.
— Давай по-быстрому поедим и убежим. А то они еще и на пляж за нами увяжутся. Типа покажите нам, где тут все.
— Ну это не выход, конечно, — Сергей покачал головой. — Надо их отшить как-нибудь аккуратно, если липнуть будут. Такие соседи — адский ад.
Убежать тихо не получилось. Он пошел за своими вещами, а я закрывала свою дверь, когда соседняя распахнулась.
— Ой, доброе утро! — засвиристела своим писклявым голоском Валя. — Как хорошо, что успели вас застать. Как раз думали постучать, правда, Лешик?
Бритый наголо Лешик с бычьей шеей и обтянутым синей футболкой девятимесячным пузом согласно кивнул.
— Да-да. Вы нас на пляж доведете? А то Милочка вчера рассказывала, но мы сразу забыли.
Милочка! Меня передернуло. В этот момент вышел Сергей, и Лешик переключился на него:
— О, привет! Я Алексей, а ты?
— Сергей, — сдержанно представился тот, покосившись на меня.
— Класс. Это моя Валечка. А с Настасьей мы уже познакомились. Вы же на пляж, да? И нас возьмите с собой. И это… расскажи еще, где тут можно нормально пожрать и пивка.
Спокойно, протелеграфировал взглядом Сергей, сейчас мы их… того.
Поднявшись на улицу, он повернул не направо, в сторону лестницы, по которой мы спускались к Лучице, а налево — к городскому пляжу.
Лешик трещал, как сорока. Валечка на его фоне была молчаливой статуей.
— Мы из Москвы. А вы из Питера, да? Ну ничего, там хоть и сыро, но тоже люди живут. Путин вон из Питера.
Мы молча кивали. Пока не дошли до поворота к набережной.
— Вон там лестница, — махнул рукой Сергей. — Лежаки и зонтики платные, сбоку можно на полотенце. А поесть — пойдете в ту сторону, увидите ресторан «Оскар». Туда не ходите, дорого и невкусно. А за ним чуть выше — кафе с деревянными решетками. Вот там супер.
Я отвернулась, чтобы спрятать улыбку. Это было то самое кафе с плескавицей, которое нам не понравилось.
— Стопэ! — возмутился Лешик. — А вы что? Не с нами?
— А нам на почту надо. Там банкомат. Налик снять.
— Понял. Ладно, найдете нас. Обедать вместе пойдем.
— Пипец! — простонала я, когда мы отошли подальше. — Нам что, постоянно их так динамить?
— Пока не поймут, — пожал плечами Сергей.
— А если не поймут?
— Значит, будем динамить. Понимаешь, я посылаю людей открытым текстом в пеший эротур, когда они дают повод. Согласись, пока они его не дали. Вполне так милые дружелюбные липучки.
Тут мы начали хохотать, как два идиота. И где-то посередке одного из приступов Сергей взял меня за руку. Так мы и пошли на Лучице. Он не сжимал мои пальцы, не гладил ладонь, не царапал ее с намеком ногтем. Просто держал. Мы шли и молчали. И молчание это было не напряженным, как вчера в Которе, а мягким и уютным. И напомнило мое самое первое свидание.
Мою первую любовь звали Генка Дробыш. Нам было по пятнадцать, десятый класс. Он пригласил меня в Московский парк победы погулять. Был ясный и теплый октябрьский день. Сначала мы, как два детсадовца, рвали белые ягоды-бусины с кустов, название которых я не знаю до сих пор. Если бросить на асфальт и раздавить, они лопаются с восхитительным чпоком. Потом искали в кустах сорные цветочки, у которых осенью созревают стручки. Нажмешь на кончик — выстреливают семечками. А потом Генка взял меня за руку, и мы долго гуляли — молча улыбаясь, шурша опавшими листьями.
Мне повезло. Первая любовь осталась в памяти как что-то абсолютно светлое и чистое. Никаких страданий, переживаний. Мы и поцеловались-то всего один раз, на прощание. Генкиного отца отправили работать за границу. Какое-то время еще переписывались по электронке, потом все тихо само собой закончилось. Осталось только воспоминание — солнечное, как тот осенний день.
Пока мы делали крюк к набережной, наш мини-пляжик успели занять. Пришлось устроиться рядом. Я разделась, зашла в воду.
— Насть, ты хорошо плаваешь? — спросил Сергей, догнав меня. — Метров двести проплывешь?
— Легко! — фыркнула я.
На самом-то деле плавала я так себе, и он сразу меня обогнал, но заметил, что отстала, и сбавил темп. За скальным выступом оказалась невидимая с пляжа крохотная бухточка. Бирюзовая вода, крохотный грот и полоска гальки в полметра шириной.
— Иди сюда, — выбравшись на нее, Сергей подал мне руку.
Сергей
