Я прикусила губу, не зная, как начать тяжелый для меня разговор. Но это ведь Стейнар, мой напарник, мой светлый, мой дракон, он поймет. Он знает, что такое долг перед родом, перед страной.
– Вернусь, – проговорила я тихо. – Но, боюсь, я не смогу быть твоей девушкой на том балу.
– Ясно, – холодно ответил парень.
– Дар, я должна тебе сказать, что я… – Язык примерз к небу, мне никак не удавалось выдавить из себя признание. А если он кронпринц и сейчас скажет, мол, прости, Джас, мы не сможем быть вместе. Я, конечно, пойму, но… Как же мне не хочется такое услышать! – Я княжна Сигал! – выпалила я и зажмурилась.
– Это все? – В голосе дракона послышалось облегчение. – Это единственная причина, по которой ты не пойдешь на бал со мной?
– Я приеду как официальное лицо.
– Искать мужа, – кивнул Стейнар и обнял меня со спины, прижимая к себе.
– Ты не удивлен.
Я прижалась к нему сильнее, испытывая огромное облегчение оттого, что наконец сказала правду, и оттого, что светлый не стал после этого от меня шарахаться.
– Я догадывался, что с тобой не все просто. И допускал мысль, что ты сказала правду, когда говорила, что княжна – фея.
Мы замолчали. Я ждала, Дарен, опустив подбородок мне на плечо, смотрел вдаль на верхушки деревьев, которые стремительно исчезали во тьме. Луна спряталась за тучи, и воздух ощутимо похолодел.
– Джас, ты выйдешь за меня замуж? – тихо спросил драконище, и я от облегчения чуть не расплакалась.
– Да! Да! Да! Фурх тебя подери! Я выйду за тебя замуж, Дарен Стейнар, даже если для этого мне придется женить дядю и изменить законы наследования в темном княжестве!
– Оставим это как запасной вариант, – рассмеялся мне на ухо Стейнар и, развернув к себе, всмотрелся в глаза. – Я люблю тебя, феечка.
А я что? Я могла только счастливо улыбаться, слушая, как гулко бьется драконье сердце под моими ладонями.
– Ну, целуй уже!
Стейнар улыбнулся и нарочито медленно склонился к моим губам. Однако надолго его не хватило, слишком быстро невинный, нежный поцелуй перерос в страстный, рычащий, откровенно голодный. А еще спустя мгновение позади меня открылся портал, и мы, не отрываясь друг от друга, провалились в него, чтобы рухнуть на широкую кровать в комнате Стейнара.
В родовом замке темного князя было шумно. Чествовать команду- победительницу, в составе которой было аж четверо Сигалов, съехались все мои братья. Даже Ыштан покинул стойбище орков, где торчал безвылазно последний год, братец проходил последипломную практику у главного шамана орды.
Винсент ради этого дела сумел оторваться от своих любимых зомби и сейчас сидел с бокалом вина у камина и щерил зубы на заливающегося птахой-говоруном Карха. Полуэльф сотый раз рассказывал о наших приключениях, при этом каждый раз врагов становилось все больше, интриги все сложнее, магия все изощреннее, и только великий наследник славных эльфов смог всех нас вытащить из пучины коварного Света.
Пару раз Саша пытался дать ему подзатыльник, но потом махнул рукой и теперь флегматично плел сложное заклинание немоты, сидя в темном углу и прикрыв глаза. Карх этого не замечал, а я с интересом следила за тонкими чувственными пальцами ведьмака и ждала результата.
Были все, даже Тор заскочил на денек, подарил мне плюшевого драката и заговоренный на ментальную защиту браслет, пожал парням руки, толкнул короткую речь и, переговорив со старшими, исчез. Он у нас самый таинственный и занятой. Дипломат, менталист, женатик, и этим все сказано.
Сейчас мы собрались младшим поколением, болтали, пили эльфийское вино и много смеялись. Серьезных тем не касались, в основном подшучивали друг над другом, пока меня не вызвал к себе дядя…
– Признавайся, Джас, отбор невест – твоя работа?
Я с обидой посмотрела на дядю совершенно честными глазами.
– Как ты мог так обо мне подумать? Мы это провернули все вместе. – Дядя приподнял бровь. – В основном, конечно, мы с Ивартом. Он тоже не хочет править. Но помогали все!
Маг смерти сидел за столом и буравил меня тяжелым взглядом, но я давно не пугалась ледяного холода, мягко окутывающего князя, когда он позволял тьме выйти наружу. А еще я знала, что Онвир Сигал добрый. Его доброта пряталась очень глубоко в темной душе, так глубоко, что чужим людям этого не почувствовать, но ради близких хозяин Корсы иногда позволял светлой части своей темной души выбраться наружу. И мы это очень ценили.
– Тебе сорок три года, – вздохнула я. – Ты достиг всего, что только может пожелать маг твоего уровня. Всего, кроме счастья в личной жизни. Отец, мы выросли, и тебе нужно, наконец, подумать о себе.
– Джас, ты так говоришь, словно я глубокий старик, – фыркнул князь и легко запрыгнул на высокий подоконник, где и уселся боком к стеклу, подтянув к себе одно колено и опустив на него сцепленные в замок ладони. – Для темного архимага пятьдесят лет – это юность, а мне всего лишь сорок.
– Сорок три! – поправила ехидно я. – Но ты можешь влюбиться в простую магичку, а ее век не так долог!
