Общий разговор не клеился. Маша молчала, словно в рот воды набрав. «Неужели у меня настолько развит дар убеждения?» — изумлялся я. Вадим вздыхал и то и дело изворачивался, чтобы посмотреть себе за спину. Я тоже пару раз взглянул в ту же сторону. И не нашёл там ничего заслуживающего интереса: просто столик, и какой-то парень за ним.
Я уже начал подумывать о том, чтобы предложить куда-нибудь пойти, что-нибудь сделать, как дотоле молчавшая Маша вдруг выдала:
— Вадик, да что ты всё крутишься? Не парься. Просто подойди и познакомься.
Услышав подобное предложение, Вадик аж подпрыгнул от неожиданности.
— Так он же… А я… А как?.. — промямлил он.
— Ну хочешь, я к нему подойду? — и, не дожидаясь ответа, Маша встала и решительно зашагала в сторону столика, за которым сидел парнишка-блондин.
Вадик аж сжался, словно пытаясь стать незаметнее.
— Да ну чего ты в самом деле, — попытался приободрить его я. — Здесь люди кругом. Не будет тут никто устраивать сцену. В самом худшем случае тебя пошлют. Вежливо. Или не очень. Но не более.
Добавить что-либо я не успел. Вернулась самозванная парламентёрша.
— Иди, знакомься, — выдала она Вадику и уселась рядом со мной.
Вадик обернулся. Малиново-пунцовый парнишечка старательно изучал взглядом поверхность стола, то и дело сквозь занавешивающую глаза чёлку бросая взгляды на Вадика.
— Иди уж, — ткнул Вадика локтем я. — Потом всё в подробностях расскажешь. Да ладно-ладно, шучу, — добавил я при виде его огромных глаз.
Вечером произошло то, чего я больше всего опасался. Сидели, значит, мы с Машей на скамеечке возле её парадной, как она вдруг спрашивает:
— Дим… А ты, в общем… Ты точно не из этих?
Не, ну я не пробовал, хотя мне не только не хотелось, даже мыслей таких ни разу не возникало, но вот, что Маше отвечать? Я чувствовал, к чему всё идёт, и ощущал себя богомолом, подготовляемым на заклание. По счастью, в тот раз обошлось. Спас меня Роман, позвонив именно тогда, когда не ответить на заданный Машей вопрос уже было невозможно.
Когда я выслушал фонтанировавшего идеями Романа, мне подумалось, что прав был тот, кто сказал «Язык твой — враг твой». Ну кто меня за него тянул, когда однажды разоткровенничавшись, я признался ребятам, что был уверен, что на просмотре мне придётся изобразить что-то вроде танцев на шесте. Видимо, кто-то пересказал мои откровения Роману, и тот решил воплотить идею с шестом в жизнь. По интонациям было ясно, что Роман не просто загорелся идеей, а всё продумал.
В приказном порядке мне было велено явиться на следующий день на репетицию.
Ах да, Вадик на репетицию опоздал. И снова пришёл в закрытой футболке, но с такой довольной мордахой, как у кота, похитившего у хозяина канарейку, заевшего её двадцатипроцентной сметаной и запившего её краденными сливками.
========== Часть 16. Танцы на шесте и около ==========
Роман придумал даже не танец на шесте, а что-то типа стриптиза наоборот. Хоть и возле шеста. «Наверняка насмотрелся мультика „Ограбление по…“» — подумал я, когда Роман обнажил перед нами глубины планов громадья. Мне предстояло выйти в одних, так их, перетак, стрингах и, как можно соблазнительнее изгибаясь, одеться, попутно извиваясь и загибаясь буквой зю на пилоне. «Ну я попал, — думал я тогда, — дома такое точно не порепетируешь!» И, мало того, что я должен был исполнить стриптиз наоборот, Роман счёл необходимым добровольно-принудительно отправить меня на курсы. Блинский блин! Мало того, что, кроме меня, там не было ни одного парня, так ещё вдобавок ко всему, Маша, прослышав об этом, начала меня встречать после занятий, превентивно позыркивая на всех, кто оказывался в пределах досягаемости.
Ей, видимо, надоело ждать поползновений с моей стороны, поскольку по возвращении из следующего тура она встретила меня едва ли не у трапа самолёта и куда-то помчала на такси, даже не поинтересовавшись моими мнением и желанием.
В дороге меня начали догонять СМСки с советами от ребят. Содержание некоторых из них было таким, что у меня начали дымиться кончики ушей. От греха подальше я даже отключил телефон.
Маша привезла меня к себе на дачу. Ну, разумеется, день-то рабочий, и родители в городе.
Этот тур был абсолютно безумным. В некоторые дни у нас было по два шоу в день. Мы едва успевали переезжать из города в город. К концу тура мы, ну я-то точно, едва передвигали ноги. Постоянно хотелось спать. О еде я уже не вспоминал. На сцену мы выползали на автопилоте, и только энергия зала позволяла нам дожить до второго отделения. Ну, а тогда открывалось второе дыхание, и последняя часть концерта, как обычно, проходила на ура.
Я прекрасно понимал, какие наполеоновские планы строила в отношении меня Маша, но сейчас я рад, что тот день закончился именно так, как он закончился.
На даче не оказалось света. Уезжая, родители на всякий случай привернули рубильник. Но не тот, что над счётчиком, а другой, находившийся на улице, в будочке-сарайчике. Не любившей строительные работы на даче Маше, разумеется, знать о втором рубильнике было неоткуда.
