Я был настолько вымотан, что сразу плюхнулся на диванчик, предоставив Маше разбираться с поисками электричества. Я решил дать ей пострадать, а потом явиться супергероем-спасителем и предложить растопить печку и на ней сготовить ужин. С мыслью, что вот прямо сейчас я встану и героически разрешу возникшую проблему, я вытянулся на диванчике и… проснулся уже утром в той же позе, но уже под двумя одеялами.
Маши в комнате не было. За окном шёл дождь.
То, как мы по телефону со стремительно тающей зарядкой объясняли таксисту, как нас найти в садоводстве, где нет ни названий улиц, ни номеров домов, можно излагать отдельной историей.
И как на ближайшей репетиции стебались надо мной парни, когда я появился с разбитой скулой и повязкой на руке. Это голодный я, наконец-то завидев подъезжающее такси, резво рванул по мокрому крыльцу на мокрую же траву и нехило так навернулся.
Такси в тот день развезло нас по домам. Вот только Маша, похоже, на меня ужасно обиделась.
========== Часть 17. Если женщина что-то просит, ей надо непременно дать. Иначе она возьмёт сама ==========
Я, видимо, падая с крыльца, нехило приложился головой, так как внезапно сам стал строить планы относительно того, как бы и в самом деле как-нибудь где-нибудь уединиться с Машей. И так, чтобы никто не помешал!
В общем, стал я думать, но у меня не придумывалось ничего. Везде в это нерешаемое уравнение попадали либо Эллочка, либо родители, то мои, то Машины.
Всё кончилось тем, что в моё недодуманное уравнение с множеством неизвестных вломилась сама Маша. Во время тура по области и близлежащим городам как-то раз поздно вечером после шоу, фактически ночью, на пороге моего номера материализовалась она.
Я уже собирался заползать в кровать, когда за дверью послышалось сначала шуршание, потом — поскрёбывание, а после него — полноценный стук. С мыслью «Да кого ж там принесло?» я, уверенный, что это кто-то из своих, распахнул дверь.
— Привет. Мальчики мне сказали, где тебя искать.
«Нда-а-а… Надо будет выяснить, кто эти мальчики, и почему они так стремятся устроить мою личную жизнь», — сделал зарубочку на будущее я, но посторонился, пропуская Машу в номер.
Она вошла и с любопытством огляделась. Разбросанные, вернее, разложенные в правильном творческом беспорядке костюмы, обувь, одежда.
— В общем, я пошёл спать, — объявил я и, повернувшись к Маше спиной, заполз в труселя, бросил на спинку стула полотенце, которое намотал на бёдра, перед тем, как открывать дверь. — Как я понимаю, своим ночлегом ты не озаботилась. Можешь занять диванчик. Спокойной ночи. Ночью не шуметь. Меня не будить, не кантовать. Утром я должен быть свежим и работоспособным. Всё — завтра, — объявил я и накрылся одеялом, совершенно не задумываясь, как Маша будет спать на куцем угловом диванчике без подушки, одеяла и постельного белья. Вас бы на моё место после двух шоу подряд — вы бы тоже забыли о правилах приличия и гостеприимства. Пусть даже по отношению к непрошеным гостям.
***
Я, довольный как тот хрестоматийный кот (Я крут! Да! Йуху-у-у!), уткнулся носом куда-то Машке в ухо. Резиночка с моих волос к этому моменту куда-то уже съехала. Потом, кстати, мы её искали по всему номеру и так и не нашли. На языке мешался волос. Я вяло попытался отплеваться. Не вышло. Я вытянул его изо рта. Тьфу ты… Длинный. И не разберёшь в полутьме, чей. «У меня хвост отрос, кажись, длиннее, чем у Маши. Подстричься, что ли?» — лениво подумал тогда я.
И тут Машка саданула мне кулачком. Не больно, конечно. Но, учитывая момент, неожиданно.
— Я вообще-то тоже хочу, — услышал я.
О чём это она? Я поднял голову.
— Шевелись давай. И побыстрее.
Понятнее мне не стало.
— Кончил? Так вот я тоже хочу.
Для верности Маша ещё и тряхнула меня.
«Чёрт… Вот всё-таки не нужно было этого делать», — вяло шевельнулось в моём мозгу. Я же, как мог, пытался объяснить ей, что лучше остаться друзьями. «Ну, началось…» — мысленно вздохнул тогда я.
***
Дубль два прошёл лучше. После чего я, совершенно не вспомнив советы старших коллег относительно резиновых изделий и унитаза, не распутывая себя от Машкиных рук-ног, завернул нас обоих в одеяло и задрых.
Завтрак мы оба благополучно проспали. Когда же мы с Машей спустились в местную кафешку, я порадовался, что никого из наших в ней не было. А ещё я задавался вопросом, как Вадику наутро после ночки, явно проведённой не в полном одиночестве, удавалось выглядеть так свежо. Я, в отличие от него, смотрелся как-то не очень: сонный, зевающий, взъерошенный и мятый. Впрочем, посмотрел бы я на вас: Маша всю ночь отнимала у меня одеяло, спихивала с подушки и крутилась, как сбрендивший вентилятор.
За едой Маша пребывала в страшной задумчивости. Ну неужели мой ответ ввёл её в такой ступор?!
Утром, в очередной раз разбудив меня, Маша выдала:
— Вот теперь ты должен на мне жениться.
