— А ну-ка стоп. Кто за мной с конца мая бегал и навязывался? А теперь у тебя времени нет, и мы спешим? Кто к чёрту на рога поехал ради того, чтобы ко мне в постель залезть? — тут мне подумалось, что проводить подобного рода разборки на лестнице — моветон. Но меня уже понесло. — Кто притворялся и врал? Может быть, я?!
На этом выкрике приоткрылась одна из дверей на площадке, и на лестницу выглянула востроносая старушка, эдакая постаревшая седенькая Шапокляк.
— Давай поговорим в доме, — нервно поглядывая на старушку, сказала Маша и, придерживая дверь ногой в шлёпанце, потянулась, чтобы, ухватив за край, втащить через порог цветочную композицию.
Разумеется, эта затея успехом не увенчалась. Зато дверь спихнула с Машиной ноги тапок и с сочным металлическим лязгом захлопнулась за её спиной.
— Блять… — достаточно громко пробормотала всегда изящно выражавшаяся Маша.
Седенькая Шапокляк высунулась на лестницу ещё на полкорпуса.
Я продемонстрировал ей сразу два третьих пальца. Старушка мгновенно исчезла, и её дверь тоже захлопнулась с металлическим грохотом.
— Ну вот, — прокомментировал произошедшее я. — Теперь мы одни. Надеюсь, у тебя на плите чайник не стоит? — добавил я.
— А? Что? Чайник? Нет, — ответила Маша.
***
Когда Александр Евгеньевич вернулся с работы, то застал идиллическую картину. Перед входом в квартиру стояла гигантская цветочная композиция с подсолнухами. А одним пролётом выше на лестничном подоконнике на моей расстеленной куртке сидела Маша в домашнем халатике и шлёпанцах. Уложив голову к ней на колени, возлежал я. Маша пыталась чесать мне за ухом. Я старательно изображал помуркивание. Ну если ей нравится, почему бы не подыграть?
Ах, да. Как выяснилось, Маша ушла в подполье, начитавшись «мудрых» советов в интернете. Кто-то где-то написал, что статья грозит не только в том случае, если мальчик старше восемнадцати, а девочка младше. Но и наоборот.
Я лежал на подоконнике и думал, стоит ли шантажировать Машу этой статьёй или просто подождать. Два месяца Маша не выдержит точно.
========== Часть 19. Женюсь? Женюсь… Какие могут быть игpушки, и буду счастлив я вполне… ==========
В более-менее благостном расположении духа я вернулся домой. Хорошее настроение улучшилось в разы, когда стало ясно, что ужин вот-вот появится на столе. В полной готовности я устроился на кухне и принялся, периодически вздыхая, гипнотизировать взглядом стоящую на плите кастрюлю и методично ощипывать горбушку с буханки хлеба.
— С чего такие вздохи? Влюбился, что ли? — не оборачиваясь в мою сторону, внезапно поинтересовалась мама.
— Вроде, да, — совершенно не подумав, что именно я говорю, автоматически ответил я и залез на диванчик с ногами.
— Вот и хорошо. Давно пора, — отозвалась на это мама. — Как её зовут? — мама поставила передо мной тарелку.
— Маша, — ответил я.
Но не успел я взять в руки вилку, как из прихожей донеслось папино:
— Решил с мальчиков снова перейти на девочек?
Мне захотелось постучаться головой о стол или иную другую жёсткую поверхность.
— Папа… Ну сколько ж можно?! Я тебе сотню раз повторил, что нет никаких мальчиков! И я тогда не пил! На меня на пикнике коньяк вылили. По ошибке!.. И у Лёши я просто спал на диванчике! А из-за твоей дурацкой СМСки я тогда чуть шею себе не сломал!
— Зря мы с тобой, Галя, дело на самотёк пустили, — входя на кухню, начал папа. — Парень годами по сборам и соревнованиям мотался. У них там одни мужики вокруг! Сбили парня с пути истинного! Где ему там обращению с девочками научиться?
Мама в ответ на эти стенания лишь всё громче стучала ножом о разделочную доску и всё активнее шуровала поварёшкой в кастрюле.
— Он и теперь, Галя, куда пошёл? Правильно, туда, где баб нет!
И тут я понял, как так выходит, что люди совершают глупости и даже смертоубийства в состоянии аффекта. Я, конечно, не девочка, и резких гормональных всплесков у меня быть не должно, но от обиды на отцовские слова у меня внезапно сорвало тормоза.
— Знаешь, что? Я, пожалуй, зря тогда не ушёл… к бабушке или ещё куда. С меня хватит! Сколько можно?! Или тебе так хочется, чтобы я непременно оказался геем? Тогда… Тогда… Тогда усынови Вадика. От него из-за голубизны родители отказались.
Настроение папашиным демаршем было испорчено вчистую. Я оттолкнул от себя тарелку и слез с диванчика.
— И вообще… Я вот завтра же женюсь! Хотя, нет. Завтра не получится. Сразу после дня рождения! — выдал я, вынесся в коридор, перепрыгнул из шлёпанцев в кроссовки и, не шнуруя их и не дожидаясь лифта, помчался по лестнице вниз.
Ещё от парадной я позвонил Маше, велел одеваться и ждать меня внизу, завязал шнурки и припустил бегом в сторону её дома.
— А мы, собственно, куда? — задала вполне резонный вопрос Маша, когда я, для верности ухватив её за руку, повлёк её за собой. — Куда ты меня тащишь?!
— С родителями знакомить! А завтра с утра поедем заявление подавать. Надоели! Домыслы какие-то строят… Навоображали себе… чёрт знает что… и меня совсем не слышат…
— Дим… А, Дим! Я ж не одета толком… И не накрасилась!
