Посреди ночи меня и, возможно, полгостиницы разбудил вопль. Нет, ВОПЛЬ. Я вскочил и рванул за дверь. На полу у стенки сидел Вадик. В руках у него было что-то большое и белое. Из соседней комнаты выскочил Богдан. За ним — Степан. В почти полной темноте раздался «плюх». Богдан витиевато выругался и, подобно дирижёру, сделал движение рукой сверху вниз. Раздалось «хрясь», а потом — «звяк», «бряк», и что-то с грохотом покатилось нам под ноги. Я нашарил на стене выключатель и нажал. Наверху что-то зашипело, заискрило, и где-то в районе Богданового пупка заморгала одинокая покачивающаяся на проводке лампочка. Сидящий на полу Вадик закрылся белой футболкой, что была у него в руках. Богдан прижимал ладонь к стремительно заплывавшему глазу. Да-а… Картина маслом. Немая сцена. Куда там «Ревизору»!
Как выяснилось, когда все залегли по койкам, Степан, самый крупный и большой из всех, постирал в ванной футболку. Тоже немаленького размера. Вот только змеевик уже был занят нашими носками. Не долго думая, он связал шнурки, зацепил их за выступ на плафоне в прихожей, прицепил к петле от шнурков вешалку и повесил на неё мокрую футболку. Ведь, как известно, движение воздуха в коридорчике даёт шанс почти полностью просушить футболку к утру. Да и кому могло прийти в голову, что Вадику посреди ночи приспичит выйти в коридор, не включив при этом свет?!
Вадик спросонья принял футболку за привидение. Богдан получил вешалкой в глаз и, дёрнув за шнурки, оторвал плафон от потолка.
Когда мы снова залегли по койкам, и я уже засыпал, рядом послышался шорох.
— Ты спишь? — прошептал Вадик.
— Уже нет, — немного раздражённо прошептал в ответ я.
У Вадика была странная особенность организма: он либо ложился и мгновенно засыпал до будильника, либо мучился бессонницей по многу дней подряд.
— Ну ладно… Забирайся… — сдался я и подвинулся к стенке.
Вадик тут же подхватил свою подушку и одеяло и устроился рядом, компактно свернулся, прижавшись к моему боку спиной, и, ровно задышав, уснул.
Подружившись с Вадиком, я понял, что то, что я ошибочно принимал за виктимность, ею не являлось. Вадик, просто-напросто боялся быть один. А что уж что тут было первопричиной, бог весть…
Разумеется, я никому не рассказывал, что в бессонные недели работал снотворным для Вадика. Мы же ничего такого не делали, да и на что мне в этом смысле Вадик? Парни — не по моей части, хотя Вадик и уверял, что я с Машей очень скучно живу и многое из-за этого упускаю.
Разумеется, с утра пораньше Роман, тоже разбуженный ночным переполохом, пришёл с инспекцией. Ему скромно предъявили останки сложенного в угол плафона, от которого предварительно отвязали шнурки, и вежливо пожаловались на нерадивость работников гостиницы, заселяющих людей в номера с толком не прикрученными к потолку осветительными приборами.
Роман хмыкнул, но ничего на это не сказал.
При выезде из гостиницы перед нами извинились за неисправность электроприбора и цветисто приглашали приезжать ещё.
А вот на фанатской страничке ни слова о плафоне и ночном переполохе не появилось. Зато всплыл опус о том, что Дима Сергеев всегда селится в одном номере с Вадиком Анисимовым, и что подушки и одеяла после их выезда из гостиницы уже в который раз обнаруживаются в одной кровати.
Кто-то тут же вспомнил мой летний «роман» с Лёшей Смирновым, и фанатствующая «губерния» пошла упоённо писать…
Я почему-то не подумал, что Маша тоже порой заходит на фанатскую страничку, и потому устроенный ею публичный «каминг-аут» наших с ней отношений оказался для меня полной неожиданностью.
========== Часть 27. Если б не было тебя… ==========
Следующим городом в гастрольном списке была Рязань. Остаться мы в ней должны были на две ночи. Вечером после шоу мы заселились в гостиницу, а выехать из неё должны были утром через день. Целые сутки у нас должен был быть свободный день, то есть, выходной.
Через пару минут после входа в номер, который нам с Вадиком опять достался на двоих, раздался стук в дверь. На пороге мы обнаружили Машу и чемодан.
— Вадик, ты бы погулял где-нибудь? — с порога начала она.
Вадик двинулся на выход.
— Погулял до завтра, — договорила фразу Маша. — Лучше даже до послезавтра. У Игоря с Альфом в номере кресло есть. Раскладное. Я узнавала.
Вадик потрясённо застыл.
— Маш, ты вообще… — начал я, но Вадик покачал головой, хмыкнул, отодвинул меня в сторону, вернулся в номер и вышел из него уже с сумкой.
— Спокойной ночи и приятных сновидений, — фыркнул он. — Игорь с Альфом в котором?..
— В триста пятом, — спокойно ответила Маша и, легонько подтолкнув меня в глубь номера, захлопнула дверь.
***
Потом мы с ней лежали, обнявшись и по уши накрывшись двумя одеялами и обоими покрывалами. Минус двенадцать на улице при незаклеенных деревянных рамах без половины ручек и батареи, прогретой до температуры 36,6, простора для фантазии нам не дали. Скажу сразу: заниматься сексом, следя за тем, чтобы одеяло не съезжало — полный отстой.
Я уже засыпал, когда Маша вывернулась из покрывально-одеяльного кокона и принялась рыться в сумочке. Снова устроившись рядом, она попросила:
