Важнейшей вехой на пути развития движения сэммин за свои права явилось уже упоминавшееся восстание в Осака в 1837 г. Его руководитель Осио Хэйхатиро сумел в какой-то мере преодолеть рамки сословной, дворянской ограниченности, пытаясь учесть какие-то нужды разных слоев населения, даже париев. Считая необходимым и возможным привлечь к участию в намечаемом выступлении не только хэймин, но и жителей бураку, он еще в конце 1836 г., в период подготовки к восстанию, послал своих представителей в бураку района Осака, в том числе и в известную нам деревню Ватанабэ. С ними он отправил для раздачи сэммин все оставшиеся у него личные деньги, а также и обращение с призывом примкнуть к восстанию. Осио Хэйхатиро не ошибся в своих расчетах. Парии были готовы поддержать любого политического деятеля, который предложил бы им какую-то перспективу облегчения их участи и отнесся бы к ним как к людям. Жители бураку сразу откликнулись на обращение письмом, в котором они, в частности, заявили о своем согласии отдать все для завоевания человеческих прав. Знакомя своих единомышленников с этим документом, Осио Хэйхатиро заявил: «Если мы провозгласим, что будем добиваться их равноправия, они, я уверен, пойдут за нами в огонь и воду» [78, с. 59]. Он предполагал, что к моменту восстания удастся сформировать надежный боевой отряд из париев в количестве от пятисот до тысячи человек, который совместно с другими соединениями горожан и крестьян обеспечит достижение намеченных им политических целей [50, с. 203].
Но восстание было подавлено в самом зародыше, и Осио Хэйхатиро, который считал сэммин своими верными сторонниками, как предполагают, даже пытался найти убежище в бураку.
Таким образом, восстание Осио Хэйхатиро имело особое значение в истории париев. Это был, по существу, первый в истории факт, когда политический деятель Японии обратил особое внимание на проблему дискриминации. Поэтому можно считать, что с восстания под руководством Осио Хэйхатиро начался новый этап движения жителей бураку. Стали закладываться основы идеологии освободительного движения презираемых социальных групп.
В середине XIX в. активность сопротивления париев властям и знати возросла. Заметную роль парии сыграли, например, в городских бунтах в Осака в 1843 г. [75, с. 175]. А в 1856 г. произошло, пожалуй, крупнейшее самостоятельное выступление жителей бураку, охватившее ряд южных районов владения Бидзэн. Оно весьма ярко характеризует формы и содержание движения париев этого периода в целом.
Непосредственным поводом к выступлению послужил изданный в 1855 г. указ местных властей, в котором, в частности, говорилось: парии «должны быть всегда благоразумными и не позволять себе что-либо, соответствующее лишь крестьянам-хэймин... В связи с этим они должны носить одежду без всяких украшений и только темно-коричневую и цвета индиго» [84, с. 60]. Кроме того, указ запретил жителям бураку ношение шляп и использование некоторых видов обуви.
В ответ на эти ограничения жители 53 бураку владения собрались в заранее обусловленном месте и составили петицию, адресованную непосредственно князю. Ее содержание дает отчетливое представление об идейном багаже петиционеров. Парии владения робко просили отменить ограничения в одежде, причем только потому, что они вызовут необходимость в дополнительных расходах на новую одежду и сделают невозможным выполнение ими обязанности соглядатаев. Однако даже такая умеренная петиция не была принята властями. Тогда, в июне 1856 г., около 3 тыс. (а по некоторым сведениям, около 7—8 тыс.) недовольных жителей бураку вновь собрались на берегу реки Есии. Тут были представители всех семей бураку владения — от каждого дома по одному человеку. В знак протеста все явились к месту сбора в запрещенных указом соломенных шляпах. Они составили новую петицию, в которой более обоснованно и настойчиво заявили о своих претензиях. В ней они писали: «В других владениях эта получают продовольственное содержание за счет урожая, выращиваемого крестьянами. В нашем же владении мы, эта, уже давно сами занимаемся земледелием и сами вносим различные натуральные и денежные подати. И несмотря на это, мы, как и прежде, продолжаем подвергаться ограничениям и дискриминации. Это нас крайне огорчает» [78, с. 61].
Вторая петиция еще более ярко характеризует уровень социального мышления и суть устремлений значительной части жителей бураку, приобщившихся к «благородным» занятиям. Эти парии, оказывается, считали вполне естественной сегрегацию тех сэммин, которые продолжали заниматься традиционными видами деятельности и получали продовольственные пайки. Они не могли себе даже представить возможность полной отмены сословных перегородок. Поэтому они считали логичной и необходимой отмену дискриминации только для тех буракумин, которые смогли переключиться на «чистые» виды занятий. Авторы данной петиции наивно полагали, что стоит лишь открыть глаза властям на изменившуюся ситуацию, как их положение сразу будет улучшено.
