Составив петицию, жители бураку владения Бидзэн колонной двинулись к резиденции бугё5, с тем чтобы вручить ее властям. Но там их встретил отряд вооруженной самурайской охраны, который остановил толпу, разрешив пройти для переговоров лишь восьмерым представителям сэммин. После этого солдаты арестовали и увели 12 человек, которых объявили зачинщиками «наглой акции Сэммин». Всем остальным было приказано разойтись.
Правда, предварительно им пообещали, что их новая петиция будет самым серьезным образом рассмотрена. Однако дело кончилось лишь жестокой казнью пятерых из числа арестованных.
В 60-х годах XIX в. участились случаи совместных выступлений представителей разных сословий, причем парии, поддерживая и общие требования восставших, вместе с тем часто заявляли и о своих сословных претензиях. Так, весьма весомым было участие париев в бунтах горожан, происходивших в Осака в 1866 г. Более 1200 жителей бураку присоединились к восставшим, добиваясь улучшения условий жизни. А во время волнений в Нисино-мия местные эта были даже, как утверждают, инициаторами выступления горожан [78, с. 62]. Акты совместного сопротивления властям были отмечены и в ряде других районов страны.
Можно выделить несколько основных групп требований сэммин в выступлениях рассматриваемого периода. Та часть жителей бураку, которая не смогла приспособиться к новым экономическим условиям, настаивала на сохранении или восстановлении своих традиционных профессиональных привилегий. Их поддерживали те предприимчивые парии, которые сумели воспользоваться этими условиями, но были весьма заинтересованы в закреплении монопольных сфер сбыта готовых изделий и получения необходимого сырья [7, т. I, с. 142—144]. Основным мотивом в социальных претензиях сэммин-земледельцев было: «Мы отдаем все силы сельскохозяйственному производству, вносим все требуемые подати. Так разве мы отличаемся чем-либо от других крестьян?» [7, т. I, с. 187].
В условиях обострения в середине XIX в. проблемы сегрегации сэммин и усиления их борьбы за свои права два враждующих политических лагеря в Японии (антисёгунский и правительственный) предприняли на определенном этапе попытки привлечь на свою сторону наряду с другими сословиями и париев. Достаточно отчетливо это впервые выявилось в начале 60-х годов в связи с формированием во владениях Тёсю отрядов кихэйтай. Один из инициаторов создания новой армии, Такасуги Синсаку, в своих социальных воззрениях оказался настолько последовательным, что настоял на включении в состав кихэйтай не только горожан и крестьян, но и жителей бураку.
Это явилось небывалым и принципиально новым в истории Японии событием. Оно стало настоящим социальным потрясением: презираемые парии впервые допускались в ту сферу деятельности, которая веками являлась монополией привилегированного сословия, так как военная служба всегда рассматривалась как наиболее престижное занятие.
Таким образом, после того как жители бураку постепенно внедрились в ранее запретные виды экономической деятельности — ремесло, торговлю, а также сельское хозяйство,— они, наконец, оказались и в рядах вооруженных сил. Этот процесс усилившейся социальной эволюции весьма ощутимо расшатывал идейную основу сегрегации, сословную замкнутость.
По предписаниям властей княжества набор жителей бураку в армию производился из расчета пяти человек от каждых ста семей. Из числа добровольцев-сэммин отбирались наиболее крепкие, ловкие, пользующиеся хорошей репутацией молодые мужчины. Предполагалось, что в армии они практически будут исключены из объединений париев, а после окончания военной службы получат формальное право войти в состав хэймин. Понятно, что, имея такую перспективу, буракумин с большой охотой вступали в ряды кихэйтай [78, с. 65].
Создание воинских подразделений из числа добровольцев-сэммин оказалось весьма выгодным для властей предприятием. Их экипировка, обеспечение оружием и снаряжением, а также и продовольственное содержание осуществлялись не за счет княжеской казны, а за счет добровольных взносов самих буракумин, в первую очередь наиболее состоятельных. В надежде на свое скорое сословное освобождение парии делали эти пожертвования довольно охотно.
