Более последовательным критиком пороков режима был выдающийся ученый и писатель Рай Санъё (1780—1832). Но его позитивная программа также была весьма общей и приблизительной. В основном своем труде, трехтомной истории Японии (Нихон гай си), он связывал свои надежды на разрешение сложных проблем общества с восстановлением законной власти императора.
Однако в XIX в. содержание идеи реставрации власти императора и возможных при этом общественных перемен, которой придерживались сторонники оппозиции, постепенно пополнялось новыми существенными элементами. Предполагаемые политиче.-ские перемены в стране все чаще связывались с требованиями каких-то гарантий предпринимательской деятельности. Эта тения
денция стала особенно заметной после восстания под руководством Осио Хэйхатиро, когда в обществе более четко проявились черты антисословных настроений. Но и в данном случае определяющим было, скорее, желание некоторых социальных слоев (части дворянства и предпринимательских кругов) добиться распространения системы привилегий на эти слои, нежели забота о народе в целом. Правда, благодаря трудам Андо Сёэки, Сиба Кокан и некоторых других мыслителей в идейную жизнь страны в какой-то мере вошли суждения и представления о необходимости учитывать интересы крестьян и горожан. Но в реальной политике, в противоборстве враждующих лагерей они еще не играли замет-, ной роли. Практическое значение тогда могли иметь только те философские построения, которые выражали интересы социальных слоев, уже обладавших каким-либо экономическим и политическим влиянием и способностью к самоорганизации: рвущейся к власти оппозиционной знати и поддерживающих ее помещиков и предпринимателей, нуждавшихся в упрочении своего политического положения.
Однако лидеры оппозиционного лагеря постепенно уясняли, что если они серьезно хотят добиться успеха, то они хотя бы в минимальной степени должны учесть потребности и других социальных групп общества. Ибо без поддержки или хотя бы доброжелательного нейтралитета основной части населения надеяться на подлинное упрочение своего положения они не могли. Поэтому и были тогда предприняты первые попытки выяснить, какие перемены в положении низших сословий желательны и возможны. Эти попытки коснулись даже проблемы дискриминации. Правда, осмысление явления дискриминации носило тогда весьма поверхностный характер и не ставило целью его уничтожение, но уже сам факт распространения философских размышлений и на данный, ранее совершенно игнорировавшийся социальный объект говорил о значительности перемен в умонастроениях феодального общества Японии.
Однако поверхностный характер рассмотрения проблемы париев определялся не только нежеланием общественных деятелей по-настоящему решать эту проблему, но несомненно и ее исключительной сложностью и запутанностью. Особая сложность проблемы определялась рядом обстоятельств. Прежде всего, явление дискриминации — наиболее противоречивая и консервативная область социальных отношений. Кроме того, правящие круги традиционно искусственно изолировали эту область от остального общества, стремясь доказать, что она вообще не связана с проблемами других сословий. Наконец, совершенно исключительную роль в сохранении этого явления играли давно сложившиеся традиции и предрассудки, подлинную общественную значимость которых оценить особенно трудно.
И все же с конца 30-х годов XIX в., особенно после восстания под руководством Осио Хэйхатиро, эта проблема уже не сходит с повестки дня, хотя, естественно, и не рассматривается как
первоочередная. Ей постоянно уделяют внимание самые различные общественные и политические деятели и ученые, усилиями которых ее рассмотрение было, наконец, сдвинуто с мертвой точки. Были выдвинуты первые идеи о возможных способах смягчения и даже решения проблемы сегрегации париев.
