Суждения Андо Сёэки о необходимых переменах носили чрезвычайно радикальный характер. Путь к установлению в Японии «естественного порядка вещей», по его мнению, мог начаться только с полного уничтожения социального неравенства, с отмены привилегий знати. Ибо естественным он считал такой мир, в котором нет классового и сословного неравенства, различий между «благородными» и «подлыми» и где все люди заняты сельскохозяйственным трудом [78, с. 63].
«Если,— писал он,— ликвидировать такое положение, когда некоторые люди могут не трудиться и присваивать себе огромное количество еды и одежды, то ие будет и бедных» [43, с. 75]. Интересно отметить, что этот важный принцип социально справедливого общества еще в древности был высказан христианскими мыслителями, а впоследствии был зафиксирован в трудах многих европейских социалистов-утопистов и нашел воплощение в-известной формуле: «Кто не работает, тот не ест». Весьма примечательно, что к одинаковым выводам и оценкам характера общественных отношений независимо друг от друга приходили люди разной культуры, жившие в разных районах земного шара.
В позитивной части своей программы, предлагая создать новое, справедливое общество, Андо Сёэки ориентировался не на будущее, не на закономерное, поступательное развитие общества,, а на его «золотое» прошлое. Предлагавшийся им коммунизм был по своей сути крестьянским, утопическим. Но в условиях Японии XVIII в. он и не мог предложить что-либо иное. По его мысли, жизнь в этом идеальном обществе должна была проходить в естественных условиях — среди природы, в занятиях земледелием — и неизменно оставаться высоконравственной. Ремесленникам и купцам он отводил второстепенную, вспомогательную роль-обслуживания нужд крестьян [38, с. 160]. Социальное равенство' и высокая нравственность должны были базироваться на основном обязательном принципе: «Усердная работа и умеренное потребление для всех» [7, т. I, с. 127].
Андо Сёэки думал и о возможных путях демократизации государственного управления. Он считал, что функции правительства1 должны быть строго- ограничены только сферой материального учета н контроля. По его мнению, это могло предотвратить опасную возможность превращения высшего органа власти в инструмент защиты интересов лишь какой-то одной группы населения и насилия над всеми остальными [38, с. 162].
Бесспорно, в научном отношении и с точки зрения возможности практического осуществления социальная философия Андо Сёэки крайне наивна и весьма уязвима во многих своих положениях. Но если учесть все' неблагоприятные условия, в которых она создавалась (изоляция страны, строжайший полицейский надзор за поведением и мышлением, низкий уровень общественного развития), то его учение представляется просто феноменальным явлением. Оно стало вершиной идейных поисков того времени. Главное его достоинство заключается в том, что оно не замкнулось в узкосословных рамках, что было характерно для большинства учений эпохи, а предлагало какую-то рациональную схему для всех слоев населения, хотя и основанную главным образом на интересах и идеалах крестьян. Кстати, в этом же заключалась и его основная слабость с точки зрения возможности реализации каких-либо его положений.
Более реальными в смысле возможности их воплощения в жизнь в эпоху Токугава могли быть сравнительно ограниченные системы взглядов, ставившие лишь частные конкретные политические или социальные цели реформирования общества в интересах определенных влиятельных групп. На какой-то срок они и становились организующим началом для той части знати или предпринимательских кругов, интересы которых они должны были выражать.
В конце XVIII—XIX в. подобные идейные поиски были связаны в основном с формированием двух враждующих политических лагерей — правительственного и антисёгунского. В социальном плане вначале между ними не было каких-то заметных различий: оба они в целом выступали за полное сохранение существующих в стране общественных отношений. Противоречия же определялись по преимуществу политическими разногласиями.
Главные усилия философов и общественных деятелей — сторонников режима Токугава — были направлены на изыскание и обоснование приемлемого способа и допустимого объема реформирования системы управления, которое обеспечило бы сохранение и укрепление существующей феодальной структуры. Ряд ученых, рассматривавших, в частности, различные аспекты политики изоляции, пришел к выводу, что экономический застой и растущее отставание от стран Запада в конце концов могут привести режим Токугава к полному банкротству. Они полагали, что только отказ от изжившей себя политики изоляции, расширение контактов с Западом могут обеспечить быстрый прогресс Японии и создание условий для преодоления всех внутренних и внешних трудностей режима. Рассматривая отказ от политики изоляции как панацею •от всех зол, они обычно ссылались на пример Англии, которая,
