Эпоха Мэйдзи началась далеко не одинаково для разных социальных групп. Вначале новые власти постарались удовлетворить запросы лишь определенной части старой знати и близких ей кругов предпринимателей. Для многих же других групп населения положение не только не изменилось к лучшему, но стало даже в чем-то хуже. Это сразу создало базу для широкой и разнохарактерной оппозиции новому режиму. Им были недовольны обездоленные и разорившиеся самураи, часть помещиков, по-Прежнему закабаленные крестьяне, нарождающийся совершенно бесправный рабочий класс, значительная часть интеллигенции и парии. В связи с их борьбой новые правители оказались вынужденными идти по пути преобразований гораздо дальше, нежели они рассчитывали.
Таким образом, событие, на первый взгляд для судеб всего общества не слишком значительное — приход к власти новых правителей из дворянского сословия,— по существу, стало отправной точкой длительного процесса весьма основательных, революционных по своей сути преобразований в стране. В результате его была создана новая, достаточно успешно функционировавшая экономика. Формировались новая культура, идеология, многие новые этические и нравственные представления и психология. Значительно изменилось все общество в целом.
В связи с этим возникают по крайней мере два вопроса. Во-первых, каковы причины столь значительных, заранее никем не планировавшихся перемен во всех сферах жизни общества? И, во-вторых, какова сущность переворота Мэйдзи и последовавшего за ним периода реформ? В обширной литературе, посвященной сложнейшему и весьма противоречивому 20—25-летнему периоду истории Японии, начинающемуся с «реставрации Мэйдзи», по этим вопросам высказывались весьма противоречивые суждения (см. [52, с- 4—14]).
Не ставя своей задачей решать здесь эти вопросы, мы намерены подробнее остановиться лишь на некоторых их частных аспектах, связанных с процессом социальной и идейно-психологической эволюции Японии в период с 1868 г. до начала 90-х годов.
Начало буржуазных преобразований.
Социальная эволюция Японии
К осени 1868 г. были ликвидированы последние разрозненные очаги сопротивления противников новой власти. Император со •своим двором переехал в столицу, которую в сентябре того же года переименовали в Токио, и было провозглашено начало нового правления, получившего наименование Мэйдзи («Просвещенное правление»).
Ведущую роль в рядах пришедшей к власти антисёгунской коалиции играли преисполненные непомерных политических амбиций представители южных кланов — Тёсю и Сацума, а также Тоса и Хидзэн. Вначале их не слишком волновали проблемы всей страны. В первую очередь они стремились укрепить ущемлявшиеся при Токугава права группы могущественных феодалов тодзама, в основном Юга страны. Но этой цели они добились уже в период захвата власти, когда сформировали правительство, имевшее откровенно клановый характер.
Однако новые власти сразу же столкнулись с насущной необходимостью решать и важнейшие общенациональные проблемы, как оставшиеся им в наследство от свергнутого режима, так и новые, возникшие после переворота Мэйдзи. Были ли они готовы к этому? Конечно же, они были заинтересованы в том, чтобы успокоить и привлечь на свою сторону как можно более широкие слои^ населения. Но какой-то четкой конструктивной программы действий у них вначале не было, и об этом, в частности, •свидетельствует программное заявление, сделанное ими весной 1868 г. в виде клятвы императора собранию представителей придворной знати, даймё, высшей бюрократии и дворянской интеллигенции. Согласно этой клятве будущее Японии рисовалось пред* «сгавнЕгелям новой власти пока лишь в самых общих чертах:
< I. Должно быть создано совещательное собрание и все дела управления будут решаться согласно с общественным мнением; 2. Все классы — н правители и управляемые — должны посвятить себя целиком процветанию нации; 3. Всем военным и гражданским чинам и всему народу должно быть позволено осуществлять свои стремления согласно способностям каждого; 4. Все отжившие обычаи прошлого должны быть отброшены, и право и справедливость, как они признаются, будут утверждены повсюду; 5. Для прочного возведения основ империи повсюду в мире будут заимствованы знания» (цит. по [19, с. 102]). Весьма торжественная и вместе с тем достаточно неопределенная декларация. За исключением, пожалуй, лишь вполне конкретного, но не решающего, пятого пункта. На основании этой программы трудно было представить, что же реально изменится в стране.
Однако эта неопределенность была следствием, очевидно, не только отсутствия четких планов: она могла быть и преднамеренной, имея целыо придать декларации видимость обещания лучших перемен для всех слоев населения. Но вместе с тем клятва в целом все же явно предполагала возможность осуществления перемен, в первую очередь отвечавших интересам правящих кругов, таких, как развитие экономики и науки, отказ от некоторых уже изживших себя атрибутов общества и введение новых форм управления государством.
