Хотя внутри левого крыла Движения и не было единства взглядов и четкости представлений о характере возможных перемен, а выступления, организованные его представителями, были разрозненными, власти были явно напуганы деятельностью радикалов. В первую очередь они попытались развалить левое крыло Движения изнутри: в его ряды стали засылать шпионов и провокаторов, которые должны были разжечь разногласия, дискредитировать его лидеров [66, с. 278]. Кроме того, с целью опорочить и полностью изолировать левое крыло, ослабить его социальную базу использовалось осуществление закона о местном самоуправлении и обещание конституции и парламента. В результате этих усилий властей руководители Либеральной партии, обеспокоенные нараставшей угрозой ее опасного перерождения, приняли в 1884 г. решение о самороспуске Дзиюто.
Правительство ужесточило также свой контроль над всеми формами общественной жизни, более строгой и придирчивой стала цензура печати, десятки внушавших подозрение газет были закрыты, а многие редакторы оштрафованы. Уменьшились и возможности проведения собраний и создания каких-либо объединений. Наконец, в 1887 г. несколько сот особенно опасных, с точки зрения властей, сторонников распущенной партии Дзиюто были высланы из столицы (в частности, в Осака был переселен Накаэ Тёмин) [78, с. 81]. Власти надеялись, что такими мерами им удастся парализовать левое крыло Движения и избавиться от угрозы радикализма.
В то же время власти ускорили подготовку к принятию конституции и открытию парламента. Они шли на столь крупные политические преобразования в стране, сознавая, что в условиях централизованного буржуазного государства принципы клановости в управлении им становятся все более нетерпимым анахронизмом и единственно возможным принципом господства является классовый принцип. В этом их убедило и реальное социально-экси номическое развитие Японии и Движение за свободу и народные права. Кроме того, они надеялись, что конституция и парламент помогут им избавиться от незапланированной оппозиции, что критика впредь будет поставлена в «законные» рамки и станет вполне безопасной.
Тем не менее власти постарались заранее сделать все возможное, чтобы интересы господствующих кругов и в новых условиях были полностью гарантированы. Так, в частности, в 1884 г. был издан закон, в соответствии с которым была создана на европейский манер своя титулованная знать. Около 500 наиболее высокопоставленных представителей старой знати получили титулы князей, маркизов, графов, виконтов и баронов. Тем самым был определен весьма узкий круг лиц, которым впоследствии было предоставлено исключительное право на комплектование верхней, привилегированной палаты японского парламента по образцу английской палаты пэров [19, с. 120]. Кроме того, в 1885 г. было создано и правительство европейского типа —кабинет министров во главе с премьер-министром, ответственный только перед императором. Этот орган власти, по идее правящих кругов, также должен был способствовать нейтрализации возможных нежелательных актов нижней палаты будущего парламента.
Наконец, в 1889 г. правительство утвердило первую японскую конституцию, которая, как обещали власти, должна была гарантировать статус и права всех слоев населения. Однако практически она обеспечила права, причем, по существу, неограниченные, только императора и тех социальных кругов, интересы которых он представлял. Права же японского народа оговоркой «в пределах, установленных законом» превращались в весьма эфемерные, поскольку эти пределы по своему усмотрению могли определять лишь сами власти.
В 1890 г. были проведены первые выборы в японский парламент. Однако если учесть, что избирательное право получило лишь немногим более 1% всего населения страны (460 тыс. из 42 млн.) и подавляющее большинство населения было лишено возможности участвовать в формировании нового высшего органа власти, и так до крайности ограниченного в своих правах, то совершенно ясно, что принятие конституции и создание парламента свидетельствовало лишь о росте классового самосознания господствующих кругов, которые стремились все формы социальных распрей и политической борьбы превратить в тщательно контролируемый процесс, локализованный в рамках созданного ими высшего органа власти. Тем не менее создание нового политического механизма управления (партии, парламент, конституция) соответствовало потребностям общественного развития буржуазной Японии того периода.
Таким образом, к началу 90-х годов в Японии произошли большие качественные изменения не только в экономической и со
